Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

телом ведьмы. Настолько долго, что порой начинали гаснуть магические шары Мурчин, и та их зажигала по новой. Раэ слушал, затаив дыхание, забыв о накопившейся усталости и о том страхе, которое порождала близость мертвого тела архиведьмы.

— Каждый боялся каждого, — вдумчиво продолжала рассказчица, — Подозревали давнего соседа по покоям то в желании предать, то в желании донести Ронде о неблагонадежности. Некоторые колдуны как раз из-за этого перетравили друг друга. Просто опасаясь взаимного доноса… Проверяли и меня на вшивость. Я тогда дважды прошла по краешку. В первый раз — когда сумела выбраться из этого ада и сбежать к Ретеваро. Как раз тогда я поняла, что мы не просто временно запреты в Кнее, и не надо надеяться, что это когда-нибудь кончится. Как же запоздало я поняла, что рано или поздно будет перебит весь ковен. Я сумела прорваться… к Рете, объясняла ему, что все мы там как приговоренные, молила его спрятать меня, скрыть… Тот связался с Рондой и сдал меня назад, совершенно не заботясь, что со мной сделает мейден за попытку бежать из ковена… Ему не нужны были неприятности… Подлец!

И Мурчин вздернула бокал, как при тосте и словно отпила за здравие подлеца Рете. Затем продолжила:

— У нас же здесь все с ума посходили после моего неудачного побега! Кричали, что я бежала, чтобы продать наш ковен той или другой разведке, клялись в верности Ронде и хотели снять с меня голову. Громче всех орал тот подонок Люсиас… Но последнее слово было за Рондой. Она помиловала меня, и даже не наказала сколько-то серьезно. Я тогда не поняла, почему она меня пощадила. Так была напугана, что об этом всем поразмыслила только потом, когда было поздно размышлять…

Второй раз я прошла по краешку, когда пропал Люсиас. Он мне много гадостей делал. Так, несколько раз пытался меня приплести к тем, кто хотел найти филактерию или вел переговоры с западными шпионами. Все подумали, что это я его кокнула, а раз кокнула, значит, он был прав, или что-то новое про меня узнал... Мне пришлось на ровном месте оправдываться… И опять последнее слово было за Рондой. И она меня опять пощадила. И я опять не поняла почему!

Я ж, дура, думала, что жива только потому, что после этой ошибки веду себя правильно. С Рондой напрямик мы никогда не ссорились. Ну иногда я ей попадала под горячую руку, но так... пустяки... То, что она меня сталкивала лбами с другими — ну, было дело… Так она, вообще-то и разобщила весь ковен. Перессорила. Мы все против нее по одиночке стали котятами. Я тогда думала, что многие ссоры в ковене, дележ на партии, месть за месть проистекают сами собой… Это потом я догадалась, что все эти междоусобицы были управляемы Рондой. Особенно она торопилась избавиться от тех, кто мог действовать сообща. Как она ловко вбивала клинья и разваливала старую вековую дружбу даже между архиведьмами!

Я думала, что хорошо делаю, когда держусь особняком, ни с кем не связана, вот она меня и щадит. Меня пытались вовлечь в кой-какие заговоры, но я уклонялась.

И еще я тогда вовсю пользовалась знаниями, которые приобрела в домике в Аве, еще тогда, когда из Кнеи можно было отлучаться. Знания по воздушной магии. Дело в том, что я научилась видеть сильфов, которые в то время в Кнее были соглядатаями мейден Ронды. В отличие от многих младших ведьм и колдунов я знала, в какой час молвить, в какой промолчать, потому, что в углу завис сильф и слушает каждое слово, чтобы передать своей госпоже. О да, мне очень, очень помогало то, что я видела сильфов, но при этом ничем этого не выказывала. Как мне пригодилось, что я с самого начала научилась смотреть и ходить сквозь них, и делать вид, что замечаю духов лишь тогда, когда они начнут волновать воздух.

Каждое утро я вставала и думала о том, что я проснулась только благодаря тому, что умно и взвешенно себя веду, не позволяю себе лишнего слова. Я-то думала, что оставалась в живых благодаря себе…

Внезапно Мурчин грохнула бокалом о подлокотник и разбила ему ножку. Раэ подумал, что ведьма была пьяна, но на самом деле она просто злилась:

— Как же я раньше не догадывалась, что это был просто отсев! Ронде надо было, чтобы из всего ковена осталась только одна ведьма, одна, которую ей можно было использовать в своих целях… она медленно, кропотливо убирала одного за другим тех, кого сочла наверняка непригодным… а я… я тогда не думала ни о чем… просто думала — день прожит — и ладно.

И вот настал тот день, когда от нашего ковена остались только я и Ронда. Эне, который лежал в гробу и Ида, которая прозябала в Аве, не считаются. И вот тогда Ронда стала претворять план, в котором хотела меня использовать втемную.

Как сейчас помню тот день, когда мы обе спустились к завтраку на ее кухню. Только я и она. Был ряд пустых стульев вдоль стола. Завтракали в полном молчании и понимали, что нам обеим друг с другом тошно, потому, что никто не разбавлял наше общество. Ни разу мы не оставались с ней один на один. И вот тогда она мне сказала в то утро:

— Все, хватит. Я создала этот ковен, я его уничтожила. Ты — самая последняя и опасная змея в нем. И я хочу с тобой сразиться и убить тебя в открытом бою, а не получить от тебя нож в спину…

При этих словах Мурчин горько усмехнулась:

— Вот как раз от моего удара в спину она сейчас и легла… а тогда… тогда я была в ужасе: сама великая Ронда решила меня убить…Наше сражение состоялось в лесу за тем самым болотцем нагов, что ты видел вчера… когда-нибудь я там покажу тебе ту выжженную землю… Когда у меня будет настроение еще раз там побывать… Я вернулась после этой битвы в Кнею. Одна. Вся в ожогах. У меня тогда так обгорело лицо, что я хлопнулась в обморок, когда увидела себя в зеркало. Наверное, тогда у меня сгорела вдобавок половина мозгов… Я столько глупостей тогда сотворила… Я оставила там на пепелище обуглившиеся кости… Я считала себя победительницей великой Ронды и при этом спрашивала себя: как так могло получиться, что она вызвала меня на открытый поединок? Как так могло получиться, что