Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

Раэ было не впервой переносить трупы. Во время поветрия в Цитадели бывали дни, когда только он мог взять умершего на руки, чтобы снести в мертвецкую, а затем, зашитого в саван, оттащить в братскую могилу. Он подобрался, подхватил тело и поднял его рывком. От этого рывка с трупом что-то случилось, Раэ почувствовал, как под его руками по мертвому телу пронесся какой-то странный ток, ведьма в его руках резко выдохнула, выгнулась, рявкнула, от чего Раэ сронил ее с рук.

— Ничего-ничего, — усмехнулась Мурчин, успокаивающе хлопая по плечу Раэ, — это ее последняя попытка стать ревенантом… но я ее убила правильно, правильным оружием…

Раэ снова поднял тело с пола и перенес на стол. Оглянулся и застал Мурчин за тем, что она бросила в жаровню орудие убийства — коготь некроманта и одним движением пальца зажгла огонь. Коготь некроманта загорелся среди угольев.

— Вот так… оружие страшное… лучше от него избавиться.

Ведьма подскочила к телу на столе, отбросила закрутившуюся вуаль, взяла ее в комок и вытерла с лица убитой кровь, положила вдоль тела руки и оправила на мертвом теле юбки. Отступила на два шага и вгляделась. На столе лежала темноволосая женщина в полном расцвете красоты, с надменным злым лицом, длинными когтями в серебряных футлярах, в темном платье. Да, не было никакого сомнения в том, что перед ним лежала великая ведьма, даже от ее мертвого тела чувствовалась страшная ледяная сковывающая сила.

— Вот и все, мейден Ронда! — сказала Мурчин, — вот теперь — точно все. Скоро рассвет, и ты его здесь встретишь как последний…

— Ты же говорила мне, что убила ее, — сказал Раэ.

— Одно время я тоже так думала… — сказала Мурчин, — давай от нее отойдем подальше, а то еще, чего доброго, ты замерзнешь. Сейчас от нее ледяной пар пойдет.

...Раэ с Мурчин встретили рассвет чуть поодаль в креслах, где ведьма многое рассказала охотнику… Ну как многое? То, что Мурчин сочла рассказать Раэ, а это уже было немало. И Раэ слушал не только потому, что получил приказ собрать как можно больше сведений о ковене Мурчин. Ведь он был не только наблюдателем, но и участником этой истории.

Глава 74. Некромант Эне и ведьма Ронда

Чтобы все тебе толком объяснить, я, пожалуй, начну с того, что я поняла еще в первые дни, когда Эне принес меня в свой ковен. Я была совсем малая — одиннадцать лет, — но, чтобы тут выжить, мне приходилось каждый день скакать выше головы и соображать на ходу. Еще с первых часов знакомства с Эне я поняла, что он борется с частым недугом старых колдунов — усталостью от жизни…

«Про который ты знаешь с одиннадцати», — отметил про себя Раэ. Ага, значит, и до появления в ковене у Мурчин было в жизни не все просто и с колдунами она дело имела и раньше…и, судя по тому, как Мурчин отрезала ту часть жизни, до одиннадцати, вспоминать о ней ей не очень-то хотелось.

— …Даже то, что он… подобрал меня, чтоб пополнить ковен молодыми, — Мурчин поморщилась из-за того, что была вынуждена употребить слово «подобрал», — даже это было его попыткой хоть как-то оживить себя, встряхнуть, заставить себя же что-то делать. Но ему было где-то… за шестьсот. Его оживленности хватило ненадолго. Ровно настолько, чтобы ввести меня в свой ковен, кое-чему обучить и предоставить далее самой себе в этом змеюшнике. Как бы он там себя ни обнадеживал, чего бы там ни предпринимал, как бы сам себя не встряхивал, все его потуги снова расшевелиться и заставить себя жить оканчивалось одним: он доходил до жажды, до безумного желания, чтобы все и вся его оставили в покое. Искал, куда деться от своего ковена, от других людей и от всего мира, на целые месяцы куда-то исчезал, но потом возвращался. Маялся, что деть себя некуда — настолько он и от себя устал, и от мира. Вот тогда и решил пройти обряд вечной ночи и стать личем. Лечь в гроб и лежать в летаргии, чтоб не жить и не помирать. Мейден Ронда поддержала его. Провела обряд с другими архиведьмами нашего ковена, вырезала ему сердце и запечатала в сосуд.

Я-то, по неопытности, когда начали готовиться к обряду, этому даже порадовалась: думала, что больше воли получу. Но не тут то было. Сначала мы прошли через ад приготовления и натерпелись страха… Об этом я тебе рассказывать не буду, потому, что вспоминать эту жуть не хочу…

При этих словах Мурчин нахмурилась. Раэ понимающе кивнул. Если бы этот обряд вечной ночи легко давался колдунам, личей было бы гораздо больше.

— Главной, кто провел этот обряд, как я уже сказала, была наша любезная мейден Ронда, — Мурчин кивнула в сторону мертвой колдуньи, — она тоже как-то вот подустала от жизни, но в отличие от Эне знала, что с этим делать. Она больше хотела сидеть в своих покоях и ткать свои бесконечные гобелены — так жить, ее, вообще-то, устраивало, а вот управление ковеном ее здорово тяготило… Часто она предоставляла нас самим себе, и без Эне это бывало и неплохо. Но иногда на нее как найдет… Вылезет из покоев и давай ко всему цепляться и наказывать ни за что. И видно было, что ее тошнит от нас всех, что все мы ей постылы и ненавистны. Самое дурацкое было то, что хоть она нами и тяготилась, а отпускать все равно никого не хотела. И все равно она не хотела никому передавать власть над ковеном, старая карга! Вот дурь у нее была в башке такая старческая. Втемяшила себе в голову, что это позор, когда ведьма предпочитает не ее ковен, а чей-то еще, и все тут… Мол, ведьму тут обучили, пусть даже и без участия Ронды, все для нее сделали, а ренегатка посмеет готовенькая уйти в другой ковен и прославить его своей силой. Как только такая мысль приходила Ронде на ум, так вся тяжесть прожитых лет с нее слетала, все безразличие куда-то девалось, и она становилась сама не своя. Или, может, наоборот — какая есть. И вот на такую старую дуру Эне оставлял ковен, когда решил залечь в гроб и велел его не беспокоить.

Я