Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

— Отлично, — процедила сквозь зубы Мурчин, — запустил в мою Кнею нежить и не знаешь, где она…

— Я думал… я думал… ты знаешь… Кнея же все-таки… твоя…

— А вурдалак твой!

— Я не знаю, где он, Мурчин, но может, я его тебе найду…

— Да я и без тебя тут разберусь…

— Знаешь, Мурчин, тогда, когда я тебя ждал на берегу, тогда, в нашу последнюю встречу, в лесу кто-то был. Живой. Человек. Я его учуял. И я хотел его найти, но ты сказала, что никого нет, и не дала мне продолжить поиски.

Раэ припомнилась длинная невидимая рука, которая в ту ночь шарила по кустам, когда искала его. Неужели Ретеваро удалось бы тогда его найти?

— Возможно, Мурчин, ты не все знаешь, что происходит в твоей Кнее.

Мурчин перевела взгляд на Раэ.

— Да, я это допускаю, спасибо, Ретеваро. Я не все могу знать, что происходит в моей Кнее, но могу догадываться…ну что ж, твоя голова мне оказалась не нужна. То, что я рассчитывала выспросить у твоей головы на блюде, я смогла выяснить сейчас…

— Как видишь, я могу быть тебе полезен. Ты молода, мне сто лет…

— Короче говоря — ты пожил! — сказала Мурчин, — и на жизнь мне сильно жаловался… что она тебе приелась...

— Мурчин… нет!

Одним движением руки ведьма сбросила Ретеваро с башни так, как накануне сбросила Иду. Подошла к чайному столу, взяла салфетку, отерла ею пальцы, оправила платье.

— Ну что, Фере, — сказала она, не оборачиваясь, — у нас с тобой тоже предстоит разговор? Правда, вести мы его будем в другой обстановке, меня пребывание на этом болоте ужасно утомило.

Глава 72. Ведьмин вечер

Когда ведьма брала Раэ за руку, он ожидал от нее чего угодно, но только не того, что сейчас его привычно тряханет, и он окажется в покоях ведьмы. Ждал колодца, леса, может, склепа лича или еще чего, но… Раэ не сразу сообразил, куда они оба переместились, потому, что в его отсутствие в спальне произошла перестановка. Стол, заваленный книгами, приблизился к кровати, гигантское окно было затенено, а само спальное место было огорожено сравнительно низким пологом. Кровать была уменьшена в разы. Теперь там нельзя было положить спать кайдзю — места было только на одного человека. Строгая одиночная кровать. Спальному месту Раэ было придано некоторое подобие уединенности. Впрочем, тот не сомневался, что все эти приготовления ведьма делала до того, как узнала о выходке Раэ. Теперь-то у нее на счет охотника могли быть иные намерения…

«Буду отмалчиваться до последнего», — решил Раэ. У него уже ходил ходуном пол под ногами, все вокруг плыло… и на все было наплевать…Конечно, он не железный, и под пытками расскажет все. А он не сомневался, что ведьма может прибегнуть и к ним. В деле он ее уже видел. Но Мурчин придется попытаться все это из него вытянуть… Просто он не дастся.

Ведьма толкнула Раэ на кровать, отчего он неуклюже сел, пристроилась рядом, взяла за подбородок и глянула в глаза. При этом взгляд у нее был вовсе не злой, и даже не несмешливый — просто приветливый.

— Так… я вижу, ты не просто перенес этот день. Наверное, еще и спать хочешь. У тебя не поймешь что синее — глаза или следы под глазами. Да и постоять на больной ноге тебе тоже пришлось, бедняжка…

Раэ скрестил руки на груди так, чтобы в любой момент их разомкнуть и попытаться защититься, старался не пропустить ни одного движения ведьмы. Ну, откуда ему ждать подвох?

— Солнышко мое, — промурлыкала она и провела когтем по его воспаленной щеке. Еще чуть-чуть — и рассечет лицо… — если на Айле под звездой Майяр небо не цвета твоих глаз, то Айле не может быть совершенной землей…

Раэ молчал. Наблюдал за этим кошмаром как со стороны. Да и с ним ли это все происходило? Внутри него было так, будто он проглотил саламандру и она вот-вот сейчас взорвется.

— Сколько ты ночей плохо спишь, дай-ка подумать? Была одна ночь, когда ты плохо спал, потому, что мечтал о том, что я исправлюсь и пойду в монастырь святой Виты. Но то была для тебя счастливая ночь. Ты еще такое дитя, что можешь подобному поверить и подобному радоваться… Ну что ж, эта ночь бессонной не считается, раз ты плохо спал от радости…

«А еще я думал, дурак, что мы покинем Кнею, сознаю, что был дурак», — мысленно ответил ей Раэ. Он ощутил, как его потряхивает то ли от злости, то ли от иного не объяснимого ему приступа какого-то незнаемого доселе чувства…

— Затем была другая ночь — очень для тебя бурная. Сколько всего надо было сделать! Убить шишигу и вурдалака! Да еще спрятать их так, чтобы мои сильфы не нашли! И все это дорвало твои связки на ноге! А я-то мерзавка, не поняла, чего ты так капризничаешь и отправила тебя в колодец. Но это ты сам виноват: не надо от меня иметь тайн…

«Началось, — стиснул зубы Раэ и приказал себе, — молчать до последнего»… Но как же внутри него все бушевало! Словно он проглотил ни одну, а десять саламандр!

— Следующую ночь, — как ни в чем ни бывало продолжила Мурчин, — тебе не давал спать лич… и не только он… Какая бурная у тебя ночная жизнь, Фере! Как же ты, бедняжка, устал! Ты все упрекал меня в том, что я не даю тебе спать, а сам? Опять я у тебя виновата буду? Хватит тебе смотреть на меня как на палача перед повешением! Сейчас ты выпьешь теплого молока с медом, я перевяжу тебе ногу, сильфы приготовили бальзам…

— Нет! — вскочил Раэ, — хватит издеваться! Ты помучить меня решила? Ну так хватит тебе! Я во всем могу признаться и решай со мной так, как с этой Идой, с Ретеваро и с кем ты там еще расправилась? Ну что ты не меня смотришь?

Мурчин отвела взгляд, с минуту сидела, закинув ногу на ногу, а раздумье постукивала пальцем по челюсти:

— Должно быть, я совершила ошибку, и я должна признаться в ней… Возможно, я