Духовка Сильвии Плат. Дилогия - Юстис Рей

– В стороне мы не останемся, – продолжает Пит. – Завтра состоится религиозное собрание, и кто знает, что придумает для него Доктор.

– Моя соседка, миссис Энкельс, по просьбе Йенса ходила в заброшенный дом, где держат мистера Прикли. Она сказала, что все эти дни ему не давали ничего, кроме воды. Он истощен, – говорит Ленни.

– Он может не перенести наказания, – заключаю я.

– Я не думаю, что признаваться – хорошая идея, – отмечает Том. – Да, это будет честно, но будет ли это умно?

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает Ленни.

– Он учил нас столько лет, – продолжает Пит, – рисковал собой ради того, чтобы мы получили образование, а ты думаешь о том, что умно.

– Да, Пит, я думаю, как поступить мудро, а не импульсивно. Признаемся и окажемся в том же доме в соседних комнатах. Нам нужно пораскинуть мозгами, чтобы вытащить его, а не угробить себя.

– Том прав, – говорю я.

– Что? – хором отзываются Пит и Ленни.

– Нил хотел, чтобы вы были умнее и мудрее. И он точно не обрадовался бы, узнав, что вас тоже схватили. Я его жена и должна разделить с ним все тяготы, а вы не вмешивайтесь. И если что-то случится… – я перевожу взгляд на Пита, – позаботься о Молли.

– Нет! Что за бред? Мы мужчины, и мы не останемся в стороне. Я не останусь в стороне. Он там из-за нас.

– Он там, потому что таков был его выбор! И мы должны уважать это.

– Если уважать – значит быть последними мерзавцами, то я не хочу такого уважения.

– Лучше час побыть последним мерзавцем, чем навсегда стать праведным мертвецом, – говорит Том. – Если Доктор все узнает, мы не сможем собираться.

– Как будто мы продолжим после произошедшего, – тихо встревает Ленни.

– Продолжим. Даже без Прикли, – отвечает Том. – Должны продолжать то, что он начал, – менять наш город, вот это будет истинным уважением.

– Как же Мия? – спрашивает Пит.

– Я заставлю ее молчать.

– Как? Убьешь ее, что ли?

– Я ее муж. Жена должна уважать мужа. Я воспользуюсь правилами Корка нам на благо.

– Раньше это не особо работало, – отмечаю я.

– Раньше я нарушал правила – они претят мне. Впрочем, пока рано об этом говорить. Нам нужно придумать, что делать сейчас.

– Тут и думать нечего. Мы взрослые и возьмем удар на себя.

– Я не согласен, – выдает Пит.

– Что же ты предлагаешь? – спрашивает Том.

– Признаться. Да, нас накажут, может быть, даже убьют, но нам не придется жить с чувством вины. Мы будем знать, что сделали все правильно.

Его глаза синеют, как летнее небо, веснушки проступают сильнее. Он как никогда похож на брата – честного, верного и преданного Сида, готового попрощаться с жизнью во благо друга. Как бы Питер ни отрицал, у них намного больше общего, чем ему хотелось бы. Мальчики Арго, вы так похожи.

– Я уже сказал. Это плохая идея, – отвечает Том. – Мы пойдем, как ягнята на заклание. Пока Йенс ничего о нас не знает. По крайней мере, у него нет никаких доказательств. Признавшись, мы сделаем Прикли хуже.

– Давайте голосовать, – предлагаю я.

Три пары глаз смотрят на меня.

– Что? Вы же знаете, что такое демократия. Мнение Тома и Питера всем понятно. Мое тоже. Значит, пока у нас два – один в пользу молчания.

Я перевожу взгляд на Ленни.

– Мне не нравится ни одно из решений. В любом случае будет много насилия. Но… Том прав.

Пит затихает на целую минуту, белеет, теряется, словно летит в пропасть – думает, его предали, а потом вскакивает и вихрем покидает дом. Дверь захлопывается, как пощечина всем присутствующим.

– Я поговорю с ним. – Ленни спешит за ним.

Том опирается на спинку кресла, устало потирая шею.

– Я могу попросить тебя кое о чем? – спрашиваю я. – Я знаю Питера: о чем бы мы ни договорились, он сделает по-своему. Ты единственный, кто может остановить его от непоправимого.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что я знаю, что он важен для тебя так же, как и для меня. И он тоже знает это. Он все знает. Ему нужно немного смелости, чтобы признать это.

В лице Тома что-то меняется. Сначала он пытается поспорить, но потом его плечи опускаются.

– Он ничего не исправит, – продолжаю я, – но его чувство справедливости такое же, как было у брата, и оно может заставить его сделать что-то ужасное. Прежде всего для него самого.

– С тех пор как ты появилась, он меня не слушает.

– Слушает. Тебе лишь нужно сказать.

26

– Я продолжу так, как делаю всегда. Господь Бог, если Ты видишь и слышишь нас, а я знаю, что так и есть, покажи Свою благодать. Дай ответы на вопросы. Выполняю ли я Твои наказы? Достоин ли я места старейшины этой святой общины? Туда ли я веду свою семью? Если так, защити меня от погибели. Убереги, чтобы я и дальше жил согласно Твоим законам и вел этих благородных и трудолюбивых людей к процветанию.

Йенс спускает курок – ничего не происходит. Будь у меня хоть один патрон, я не промахнулась бы. Я смотрю на Кеннела, пытаюсь понять, о чем он думает, что они приготовили для Нила, что они с ним сделают. Он знает, что я наблюдаю за ним, но не решается взглянуть в ответ – это плохой знак. Очень плохой. По спине пробегает дрожь. Ни рук, ни ног. Сердце бешено колотится в груди.

– Вам уже известно, что некогда уважаемый член общины Нил Прикли, выполняющий обязанности учителя, совершил страшный грех. И не один. Долгие годы этот человек обманывал, воровал и скрывал свои гнусные помыслы от общины. Он читал книги, противоречащие Законам Божьим. Книги, которые развращают и очерняют душу. Он предложил себя в качестве мужа, зная, что его семя мертво. Он украл возможность у общины шириться и процветать. Он лгал нам, а значит, лгал Господу. Если кто-то из вас успел стать жертвой его лжи, признайтесь в этом, и Господь простит вас. Моими руками он поможет вам очиститься от бесов, которых этот человек навлек на вас. Он – грешник. Страшный грешник, готовый погубить не только себя, но и нас. Но Бог будет милостив к нему, как и ко всем людям, ибо все мы рабы Божьи. Наказание должно соответствовать греху.

Я с такой силой прикусываю щеку, что чувствую железный вкус крови во рту.

– Этой ночью Нил Прикли подвергнется казни в виде распятия.

Кровь мощной волной отливает от конечностей, от головы. Они собираются