Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

подберу, они обо всем догадаются… а я все еще не придумала, как мне добраться до тайного кармана Ронды в обход ее треклятых сильфов!.. И тогда я решила усложнить им задачу: привести в Кнею учеников из простецов. Для необращенного простеца настоящая филактерия — это погибель. Он не сможет даже близко подойти к тому месту, где она зарыта. Чтобы ты понимал, простецу точно так же тошно рядом с филактерией, как рядом с гробом лича. У него и дурнота, и кровь из глаз и из ушей… в общем, ты, как простец, настоящую филактерию ни с чем не спутаешь, поверь мне. Это я могу ошибиться, а ты — нет.

Глава 77. Ведьма и вино

— Так значит, тот кувшин, в который ты перец насыпала… — проговорил потрясенный Раэ.

— А, этот, — Мурчин протянула руку и вытащила из пустоты серебряный каплевидный сосуд и бросила его на колени Раэ, который и вздрогнул, и вскрикнул. Сосуд был пуст.

— Это я сделала для того, чтобы ты не полез искать настоящую филактерию, дурачок, и чтобы ты не рисковал ради нее своей башкой. С тебя станется. И с этой твари Ронды, которая подбивала тебя ее найти… но об этом речь пойдет впереди. Что, тяжелый сосуд? Ну, извини, — и Мурчин забрала его с колен и опять сунула в пустоту, — а я продолжу, если тебе еще не надоело…

— Нет-нет, продолжай, — сказал Раэ, неспособный справиться с любопытством.

— Теперь мы переходим к той части истории, которую ты немного знаешь, — сказала Мурчин, — и в которой принял участие. Ну, обстоятельства, при которых ты появился в Кнее, тебе напоминать не стоит. Разве что немного прояснить. Сначала я задумала найти ученицу среди совсем уж непригодных девиц, из которых толковую ведьму не сделаешь, но потом, когда я увидела вас в Мертвом Городе, мне пришла идея получше. Почему бы мне вместо капризной девчонки не взять мальчишку? Хотя… я с тобой тут намаялась как с капризной девчонкой. Ну и свинью же вы мне тогда подложили в Мертвом Городе с этой вашей зубочисткой! Должна признаться, что она меня заставила поволноваться… да и Эне тоже. Я вломилась к нему в склеп, пробитая насквозь, вместе с фамилиаром Ронды. Я знала, что Эне понадобится кровь, чтобы пробудиться, потому как Ронда давно его не навещала… О, он меня исцелил не быстро, а очень быстро, потому, что я ему была нужна живой. Вытащил из меня эту зубочистку…отбросил… я уж думала все…откажет...сильно рисковала... но нет, я ему все-таки была нужна.

— А почему он исцелил меня? — спросил Раэ.

Мурчин откинулась на спинку кресла, вскинула голову, предлагая Раэ оценить ту, которой он на самом деле обязан жизнью.

— А потому, что я сумела правильно объяснить Эне, почему я поймала совню в грудь. Я сказала, что ходы в Кнею вычислил отряд охотников, и я вступила с ними в сражение во внешнем поясе. Эне очень испугался. Ронда хорошо спрятала Кнею, но если кто-то из охотников вычислит ее положение, то Эне не знать покоя. Охотники начнут исследовать земли Кнеи и рано или поздно найдут все пространственные карманы. Летел в тартарары весь их план, вся их интрига. Я сказала, что ты единственный, кто уцелел после боя. Лич не подал виду, но я знаю, что он испугался. Эне уж и забыл, что весь план держится на том, что хода в Кнею никто не знает. А если сюда придут те, кто жаждут не просто использовать филактерию, а наверняка ее уничтожить — ваши охотники… не будет ему лежки до Страшного Суда под надзором верной Ронды! Я ему объяснила, что тебя надо восстановить так, чтобы боль не мешала тебе ясно мыслить. Чтобы тебя можно было тщательно допросить. Надо бы выяснить, как вы отыскали ход, нет ли кого-то еще, кто его вам указал. И тогда Эне тебя тоже как миленький исцелил. Так-то, Фере. Цени мои усилия.

Тут Мурчин замолчала и повернула голову к Ронде. Этим она заставила Раэ взглянуть в сторону мертвого тела, чего он все это время избегал.

И тут охотник, казалось бы, готовый ко всякому, от неожиданности охнул: на лице и шее мертвой Ронды проступили странные черные порезы от длинных когтей.

— Пошло дело , — сказала Мурчин. — Не придавай этому большого значения. Она должна была после смерти стать ревенантом, но я ее убила тем, что убивает и живого, и ревенанта. Кое-что тут с ней будет происходить, все таки она могучая ведьма, но она не восстанет, не опасайся.

— А чего мне опасаться? — фыркнул Раэ, — если она восстанет, то погонится за тобой, ты же ее убила.

— Вот только не говори, что этого хочешь, — съязвила Мурчин.

Ронда не восстала, а продолжала лежать, изувеченная следами когтей. И Раэ догадался, что это за следы проступили на ее лице.

— За что я тебя еще больше люблю, Фере, — сказала ему тогда Мурчин, прищелкивая языком из-за терпкости вина, — так это из-за того, что из-за тебя Эне крепко избил Ронду! Давай бокал, я тебе налью!

Последние слова Мурчин произнесла таким тоном, будто награждала Раэ.

— Это за что он так с ней? — удивился Раэ, хотевший было протестовать против того, чтобы ему наливали до краев в еще недопитый бокал.

— За то, что отряд охотников случайно нашел плохо закрытый Рондой вход. Я сказала Эне, что нашла его... с твоей помощью. Что это было непросто. Без тех сведений, что ты мне предоставил, я бы не нашла оплошности Ронды. Эне меня еще и поблагодарил. В награду я получила твою жизнь... А в ту ночь он просто метелил Ронду по склепу, все его равнодушие как рукой сняло.

Мурчин коварно улыбнулась. Да уж, умела она мстить.

— А потом ей досталось опять. Едва она оправилась от первых побоев. Это было вечером того дня, когда ты его поднял. Эне был страшно недоволен, что пришлось защищаться от какого-то ничтожного некромнатишки Ретеваро Югью да еще по указке такой блохи, как ты. Вот Ронда у него и вышла виноватой. Как она посмела пропустить возможность Ретеваро создать портал? Как же Эне бесновался! Мол, как шныряли вокруг его гроба охотники за филактерией, так и продолжают шнырять — никакого покоя. Ну и особенно размотал он Ронду за то, что я