Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

тебя удрал, был ранен. Запах крови поднял мертвецов. И они пролезли через нарушенный вход. Да, скорее всего так и было... Но у меня не бывает запущенных входов по границе Кнеи. — поспешно добавила ведьма, — Это тебе так, к сведению... Я их постоянно проверяю, чтобы никакая случайность не произошла на границе, — Мурчин хитро стрельнула глазами, — хотя в тот раз мне пришлось свалять дурака. Иногда я себе казалась балаганной лицедейкой, которая давала представления сотне сильфов Ронды и ей самой. Мне пришлось дать ей представление под названием "Дурочка Мурчин"... в который уже раз пришлось дать! Я сразу догадалась, что эти шатуны — подарочек из прошлого и вывалились из какого-то пространственного кармана внутри Кнеи. Шарахаться по лесу и искать пространственный карман я не собиралась. А ну как напорюсь не на тот, где был могильник, а на тот, в котором свила гнездышко Ронда? Или еще на какой... Как я тогда смогу играть в дурочку Мурчин? Так что... мне пришлось найти порушенный выход из Кнеи, пришлось... и разыграть перед сильфами сцену "Ах какая я разиня, вот откуда они прорвались! Ах, позор мне позор!" Ну и, конечно, хорошенько закрыть его...

Что ж, Ронда решила зарыть филактерию в этот карман и подкинуть тебе идею, что она там... Расчет у нее был таков: раз уж для простецов опасны не только подлинные, но и поддельные филактерии... волна смерти может исходить и от поддельного сосуда. Ты попадешь в карман, отроешь ее и... умрешь. Я должна была пойти тебя искать... и найти твой труп. А рядом — серебряный сосуд. И уж тут-то мне было не отвертеться от того, чтобы найти филактерию. Мне ее так считай что под нос бы сунули. Остроумно! Когда я слушала ее разговор с Эне, я опять ей рукоплескала. О Ронда, какая ты замечательная учительница коварства!

Я знала, что ты рано или поздно попрешься искать филактерию. Что ж, я была согласна ее найти, но не ценой твоей жизни. Поэтому в те дни ни на шаг не отходила от тебя, и на охоту пошла с тобой....

И Мурчин самодовольно посмотрела на Раэ, мол, вижу тебя насквозь, и ничего-то ты тайком от меня не сделаешь.

— Но костец был для тебя неожиданностью, — сказал Раэ, и Мурчин вздохнула. Потом поспешно добавила:

— Как и для Ронды. Сосуд в кармане зарывала не она лично, потому как была бита, а сильфы. Для них костец был груда неживых костей. Вот к чему приводит излишняя самонадеянность. Ронда извела ковен, но не подумала о том, что могло остаться после ковена. Век живи, век учись — дураком помрешь. От действий того же дурака,.. Если бы она знала, что ее план мог рухнуть из-за того, что костец нас бы обоих...

И Мурчин усмехнулась. Раэ уже не мог испугаться ее горькой усмешки. Но внезапно взгляд ведьмы смягчился.

— Я тогда, когда ты… когда ты дал мне уйти, — при упоминании об этом что-то сверкнуло в глазах Мурчин, — выбралась из кармана и первым делом его разомкнула… затем полетела сама за метлой… знаешь… я такая дура, что кажется, молилась, чтобы ты продержался до моего прихода… из-за этого я медленней летела, кстати! Вот где вред молитвы! А потом быстро возвращалась на метле — за какие-то мгновения вернулась! Ох, Фере, я как вспомню, что тогда чуть не потеряла тебя…

Мурчин поднялась и попыталась обхватить Раэ, но тот не дался:

— Вино пролью! Куд…куда ты? Ты отвлекаешься, а обещала рассказать! Хотя можешь и не рассказывать — я и так уже догадался!

Мурчин щелкнула Раэ по носу:

— Ага, конечно, вы ж, мужчины, все такие догадливые!Ну да, — недовольно продолжила Мурчин, — сильфы так хорошо подбросили филактерию, что я ее с высоты полета увидела. Ее зарыли наполовину. Блестела в яме из-под восставших мертвецов что твое зеркало… Только не до нее мне тогда было. Я спасала тебя…

Она сделала еще одну попытку встать, подалась на охотника, но Раэ, хоть голова у него от вина и покруживалась, быстро пересел.

— Ты уже тогда решила, что ни в какой монастырь святой Виты не пойдешь? — недовольно спросил Раэ. Ему было неприятно вспоминать о том, ради чего он вышел на костяного дракона с голыми руками и вдвойне неприятно было думать о том, что из-за этого он, как дурак, спас жизнь ведьмы.

— Не дергай кубок, а то опять вино прольешь! И не отвлекай меня от рассказа, а то опять будешь гадать на винном осадке! — ведьма отпила из кубка и продолжила, — в общем, как только я тебя уложила спать, так отправилась поднимать ложную филактерию — и побыстрее. Фух! Глупейшее положение, когда рыба сама гоняется за своим крючком! Я уже была рада концу этой беготни, а то она замотала меня! И с этой фальшивкой я заявилась к Эне… не сразу....

Мурчин отпила одним глотком полбокала и крякнула, дернулась, сдерживая порыв икоты, промокнула губы рукавом.

— Знаешь… у него тоже на лице было написано «ну наконец-то!» Обнаглел настолько, что очень плохо притворялся. Вообще не старался изобразить испуг. Должно быть, рассчитывал на то, что я буду настолько рада находке, что не замечу его фальши. Так, повздыхал, поохал, попричитал как скоморох в балагане на ярмарке. Хотя нет, скомороха в Аве за такое бы освистали и среди представления все бы зрители бросили… Выкинул в мою сторону своего врана, сто сильфов, да еще плечами пожал. «Нашла, ну и подавись», — только что этого мне не сказал. Я ему: «на солнцеворот полетим вместе и я тебя представлю своим слугой». А он буркнул «да как хочешь», залез в гроб и давай дальше дрыхнуть. Нет, ну не нахал, а? Не поверишь, Фере, но мне даже за Ронду в тот момент как-то стало обидно. Она с ума сходила, одну ниточку к другой подгоняла, чтобы все сошлось как можно более правдоподобно, а этот… ради него же, подонка, старалась!.. Он сам все чуть не запорол!.. Не будь все запорото ранее. Ик!.. Знаешь, ты мне так понравился в то утро своей живой вспышкой! Ты был для меня как глоток свежего воздуха после того тухлого вялого притворства Эне… Ох, Фере, как мне с тобой повезло!

— Ты лучше дальше расскажи, — поспешно сказал Раэ.

— А… — Мурчин отхлебнула вино, — ну, что рассказывать. На время я его