Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

оставила в покое. Дела у меня были… с тобой еще возиться надо было… выждать, когда Ронда приползет в склеп на брюхе, ляжет плашмя на надгробную плиту Эне и прошепчет «я сделала все, как ты желал, мой господин». А он ей что-то буркнет в ответ из-под пола… Но вышло все иначе. Да, она пробралась в его склеп. Но не легла на его надгробье, как обычно, а вытащила чуть ли не за шиворот, мрачная, как туча ночной грозой. Вытащила, как кутенка, и знаешь что она ему сказала? Что он идиот! Да-да — идиот! Что он очень рискует, когда ведет себя со мной вызывающе! Он что — решил все испортить? Разве разговаривают через губу с теми, кто по собственной прихоти может раздавить твое сердце? А ну как он меня своим поведением вынудит вскрыть фальшивую филактерию, и что тогда? И в ту ночь я увидела впервые, как Ронда... сорвалась на своего господина, на которого никогда даже голоса не повышала... О да, такого я в жизни не видела... Она тогда даже в сердцах ему сказала, что раз уж он так небрежен, то пусть не ждет от нее дальнейшей помощи. Вручит она ему в когти собственную филактерию и уйдет на все четыре стороны. И пусть он лежит и ждет, когда какой борзый некромант до него доберется и цапнет сосуд. Дуры закончились, никто хранить его сердце не будет! И тогда Эне ой как струхнул. Сообразил, что без Ронды он беззащитен. А я-то как струхнула! — и Мурчин сделала большой глоток вина, словно запивая пережитый страх, — а ну как и в самом деле Ронда захочет исполнить свою угрозу? Вернется в свой пространственный карман и обнаружит, что пока она валялась избитая, я обчистила ее винный погребок?

— Что? Что?

— Ну да, — сказала Мурчин и подняла с пола темную бутылку вина, которую они сейчас распивали.

— Ты же сказала, что вино из аустерии «Хвост химеры»! — возмущенно завопил Раэ, хотя понимал, что глупо обвинять во лжи ведьму, уж она когда и как захочет, то так и соврет.

— Ну да. Ронда приобрела вино там. Чего ты хочешь? Только там почтенная дама может купить вина сама, без помощи мужа или слуги. Там она и купила бутылочку вина для филактерии. Точнее, ящик бутылок, среди которой спрятала одну с сердцем…

— Как? — вырвалось у Раэ с надрывом.

— Что — как? В серебре хранить сердце как-то… не очень. Можно, но не очень. А вот стекло — самое то. Прямо в вине — это очень удобно!

Раэ ошалело смотрел, как Мурчин опрокидывает бутылку и выливает в свой бокал остатки вина… Бутылка опустела... Раэ выхватил ее, глянул на свет...

Глава 79. Возмездие ведьмы

Бутылка оказалась пустой, если не считать мутневшего на дне осадка.

— Ты… ты… — Раэ поднял глаза на ведьму, — ах ты гадина! Ты чего меня разыгрываешь?

Мурчин, довольно скалясь, испытующе смотрела на охотника. Пьяный и злой Раэ не нашел ничего лучше, чем подскочить к Мурчин, ухватить за подол нижнего платья и накинуть ей на голову — бессильная мальчишеская месть. Его руки ухватили пустоту… а сверху раздалось ехидное хихиканье. Раэ быстро развернулся, вскинул закружившуюся голову вверх и увидел, как Мурчин свесила ноги с открытой поперечной балки под потолком и болтает ногами в узорчатых чулках. Она опять его разыграла с фантомом!

— Ну… ну почему я не ведьмобойца! — в досаде выкрикнул Раэ.

— С тебя хватит и того, что ты и так охотник, — сказала Мурчин. Из руки Раэ выскользнула сама собой бутылка, взлетела в воздух и оказалась в руке Мурчин. Та перевернула ее горлышком книзу. Раэ отскочил, чтобы на него не попал вытекший винный осадок.

— Я… я уж подумал, что меня сейчас стошнит! Что ты мне спаиваешь…

— Ха-ха-ха-ха! — Мурчин от души рассмеялась и засвистела через горлышко бутылки долгим протяжным звуком.

— Мурчин, скажи правду, это просто вино или же…

— Ну конечно же! Если вскрыть филактерию, знаешь, что будет? Пойдет такая вонь! Тут тебе не до благородного винного букета! Не говоря уже о волне смерти...

— Зачем тебе тогда эта бутылка?

— Н-ну… пригодится, — уклончиво сказала ведьма.

— Так ты нашла настоящую филактерию? — выкрикнул Раэ.

— Ну конечно же! В одной из бутылок в ящике. Я его заменила на иллюзию… Ронда так и не заметила... что сопливая этрарка молча поменяла бутылки...

— И лич... не знает?

— Пока нет. Он до сих пор думает, что водит меня за нос. И что водит очень успешно. Через ночь я заявилась к нему снова. Мне пришлось прийти на помощь Эне и помочь ему исправить положение.

Раэ прикусил губу. Да! Именно в тот вечер он видел, как ведьма пробралась к личу во флигель, слышал ее смех…

Ведьма соскользнула с балок, перелетала по воздуху за ширму, послышался звук льющейся воды из кувшина.

— Как же неудобно мыть бутылки… жаль, что теперь без Ронды я не могу управлять сильфами… ведь это она им приказывала повиноваться мне… а теперь уж все… и шишигу ты мою кокнул… ну ничего, я как-нибудь справлюсь. С твоей помощью.

Мурчин появилась из-за ширмы. В бутылке она крутила свернутое в жгут полотенце, чтобы тщательно вычистить ее изнутри. Раэ молча наблюдал за ее действиями. Затем Мурчин подошла к одному из ближних сундуков, открыла его, отвесила копошившемуся там буке привычный подзатыльник, и вытащила какую-то ткань, расшитую золотом.

— Нравится? — спросила Мурчин, разворачивая ее перед Раэ.

— Что это? — уже ничему не удивляясь спросил тот, когда ткань заколыхалась волнами, и из-под них сверкнула сложная бахрома с кистями.

— А на что похоже? — пропела Мурчин. Она развернула ткань полностью. Раэ охнул: Мурчин держала в руках попону! Расшитую золотом, окаймленную чередующимися золотыми и серебряными кистями в несколько рядов.

— Ты… ты… неужели ты…

— Ну да, — сказала Мурчин, наслаждаясь смятением Раэ, — Эне у меня будет самой красивой верховой животиной на шабаше. Он же все-таки лич, а не какой-нибудь лавочник-простец!

— Меня сейчас стошнит!

— Это тебя-то? Да у тебя желудок гвозди переваривает! Что тебе какое-то легкое винцо!

— Да не из-за вина! Неужели ты в самом деле полетишь на нем…

— О да, — пропела Мурчин, балдея от этой