Дорогая Шарлотта - Катерина Слезовская

все непременно желали использовать для зимнего исподнего, я не сразу узнала, что мой дорогой коллега и друг дал ей название — "Нежная шерсть Шарлотты". То ли у Даррена Амариля такие плохие шутки, то ли проблемы с воображением. Лир ржал надо мной тогда так, что чуть не задохнулся. Кстати, Макмиллан до сих пор работает со мной, но теперь уже не в качестве помощника, а в качестве партнёра. Накопив денег, он тоже вложился в парочку прибыльных дел, и мы решили создать товарищество. А ещё, разбогатев, он женился. На маркизе Изабель Фератесс. Можно ли когда-нибудь было себе такое представить? Но, как оказалось, девушка понравилась Лириэлю ещё в самом начале, а потом... В общем, как-то у них всё сложилось, хорошо сложилось. И теперь маркиза была не Фератесс, а Макмиллан — об этом она сама попросила у Его Величества. Посовещавшись, мы решили, что так будет даже лучше — имя преступника забудется в веках, а на его место придёт саксонское, что только укрепит развивающуюся дружбу с саксами. А ещё по поместью четы Макмиллан теперь бегали рыженькие, озорные ангелочки — два мальчишки-близнеца, которыми Лир безумно гордился. У нас с Эдвардом тоже были дети, и я считала их самым большим своим достижением. Мои любимые, родные детки Рейгард и Жасмин. Мы с мужем решили назвать их в честь наших родителей. Рейгарду было уже девять, и он вскоре готовился поступать в академию, серьёзный и ответственный не по годам — настоящая мамина гордость. Крошка Жасмин же пока была маленьким пятилетним ангелочком с проблесками свирепой гарпии — вила из отца верёвки только так. Эдвард смеялся и утверждал, что она унаследовала мой характер. Ну, не знаю, больше похоже на его взрывной нрав. А с Эдвардом... С Эдвардом у нас была безграничная любовь и полное взаимопонимание. Нет, конечно, бывало мы ругались — сильно, громко и эмоционально. Но ещё быстрее мирились — не менее эмоционально, сильно и... громко. Спорили, да, но всегда приходили к тому, что и спорить-то нам не о чем. Всё потому, что уж очень любили друг друга поддеть, такие уж мы оба негодники. Но, если честно, лучше него нет мужчины во всём мире. Эдвард каждый раз доказывал, что на него можно положиться, что он никогда меня не обидит. Он был моей крепкой поддержкой, стеной, что ограждала меня от любых невзгод. Он был замечательным человеком, превосходным любящим мужем и отцом. Вначале думала, что люблю его до невозможности сильно, но с каждым мгновением любила ещё сильнее. Эдвард Крастесс и правда оказался для меня целым миром — сияющим, ярким, полным тепла и любви. Но, мне нужно было всё это прекратить. Теперь уже точно. Как бы ни было хорошо на поверхности, но... Буквально вчера заглянула к нему в кабинет и всё увидела, снова. Сердце сжалось в тугой комок. Не могу больше это терпеть, и так тянула слишком долго. Это ведь далеко не в первый раз, но я всё притворялась, что ничего не замечаю, что всё в порядке, что мне от этого вовсе не больно. Лишь бы сохранить видимость идиллии нашей семьи. Но теперь хватит! В голове уже созрел план, моя решимость толкала меня вперёд, заставляла действовать. Для начала пригласила поверенного и подготовила бумаги, потом, скрепя сердце, постаралась объяснить всё детям, моим маленьким ангелочкам. А затем тяжёлым шагом направилась в кабинет герцога. — Лотти? — оторвался от бумаг Эдвард и протянул ко мне руки — Ты пришла оттащить меня за уши от дел? Я совсем не против. Иди ко мне, душа моя. Обычно, я и правда подходила и обнимала его, целовала столь любимое лицо, столь любимые губы. Иногда это даже заканчивалось чем-то совершенно непозволительным и неприличным. Но сейчас я не двигалась с места, напряжённо глядя на своего мужа. — Что-то случилось, Шарлотта? — нахмурился он, сразу почувствовав неладное. — Да, Эдвард, случилось. — вздохнула я и положила перед ним лист с гербовым тиснением — Подпиши. — Что это? — опустил на него глаза Эдвард и замер — Что?! Это же... — Да, это документы на развод. — подтвердила стальным тоном. — Нет! — подскочил с места мой герцог — Подожди! Нет, но почему? Почему, Шарлотта?! У нас же всё хорошо! Что это значит?! Я не понимаю! — Подписывай, Эдвард. — нетерпеливо сложила руки на груди — Для нашего развода нужна только твоя подпись. — Нет, объясни мне! Что вдруг случилось?! Я что-то сделал не так? Чем-то обидел тебя? — остервенело помотал головой пока ещё муж — А как же дети, Шарлотта?! О них ты подумала?! Как же наша жизнь, наше всё? Честно говоря, у меня ужасно дрожало и сжималось сердце, но отступать было нельзя. Нельзя давать слабину. — Наше всё. — эхом повторила я — Всё останется у тебя, я не претендую. Дети тоже останутся с тобой. Мне будет некогда за ними следить. — Да как ты можешь так говорить?! — взвился Эдвард — Лотти, да что с тобой?! Ты правда хочешь бросить меня? Хочешь бросить наших детей?! Они ведь твои! Ты мне их рожала, мучалась! А что теперь?! — А что, не хочешь их оставлять у себя? — изогнула бровь — Тебе они не нужны, что ли? — Нет, конечно, нет. — схватился за переносицу герцог — Конечно, я люблю их и всегда буду заботиться. Но им нужна мать, Шарлотта! Как ты не понимаешь?! Зачем вот это всё?! — Ничего, потерпят. — махнула рукой и повторила своё требование — Подписывай, Эдвард! Ты обещал, помнишь? Не нарушай условий. Он лишь сжал со всей силы челюсти и долго смотрел на меня, будто надеясь отыскать что-то, надеясь, что всё это какая-то шутка. Но я вовсе не шутила. — Десятая годовщина, Лотти! Я думал, что сегодня мы проведём незабываемый вечер, но, как оказалось, меня подстерегал незабываемый день. — проскрежетал Эдвард, обречённо вздохнул и поставил свою подпись. Всё! Теперь всё было конечно! Не было больше этого брака, наша история теперь окончена, перечёркнута двумя подписями на листе бумаги. Мне пришлось сглотнуть острый ком в горле, перед тем, как я смогла говорить. — Ты довольна? — абсолютно бесцветным голосом прохрипел бывший муж, осев обратно в кресло, будто его лишили всех сил. — Вполне. — кивнула, подхватив со стола документ — Спасибо, Эдвард. Сегодня же я покину этот дом. Так я и сделала, а затем Шарлотта снова исчезла для всего общества, растворилась, будто её никогда и не было.

61. Герцог. Почему?!

Эдвард. Я готов был умереть. Моя жена, моя дорогая Шарлотта,