Обнаженная для генерала - Татьяна Озерова

взгляд скользил по комнате, выхватывая одну за другой шокирующие детали: вывороченный паркет под рухнувшей люстрой, сверкающую груду хрусталя, пустой оконный проём с острыми осколками стёкол, свисающие лентами обрывки дорогих обоев.

Сердце колотилось с такой бешеной силой, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из моей груди.

Рэналф не двигался, обнимая меня, его широкие плечи были слегка приподняты и поданы вперёд, а могучие мускулы спины напряжены, как у дикого зверя, готового к мгновенному прыжку.

— Как ты?.. — его голос прозвучал неожиданно хрипло, он сглотнул ком в горле и начал снова, уже гораздо твёрже и собраннее. — Ты ранена?

Я лишь молча, с трудом переводя дыхание, покачала головой, не в силах вымолвить ни единого слова, готовая провалиться сквозь землю от охватившего меня всепоглощающего стыда.

Он коротко, деловито кивнул, принимая эту информацию к сведению.

— Хорошо, — ровно произнёс он.

Генерал отпустил меня, и его тело вновь обрело привычную резкую, отточенную точность. Он шагнул к стене, где висел шнур вызова прислуги, и резко дёрнул его.

Звонок, чудом уцелевший среди хаоса, отозвался где-то в глубине поместья, прозвучав неестественно громко в наступившей тишине.

Затем он уверенно подошёл к своему гардеробу, легко минуя разбросанные повсюду осколки, словно их не существовало вовсе, и достал оттуда первый попавшийся халат — простой, без изысков, тёмный, из плотной практичной ткани.

Стремительным шагом направился ко мне, а я невольно отшатнулась, прикрываясь руками.

Он замер в шаге от меня, и его лицо, освещённое лунным светом, не дрогнуло ни единым мускулом.

— Оденься, — коротко приказал он, протягивая мне халат.

Я, всё ещё мелко дрожа, торопливо накинула на плечи огромный халат, и грубая ткань, пропахшая им, укутала меня. Халат был непозволительно велик на мне, свисая до самого пола, но хотя бы прикрывал мою позорную наготу.

В дверь, ведущую в коридор, постучали. Тихо, почтительно, выжидающе.

— Войдите, — бросил Рэналф через плечо, не поворачиваясь к двери.

В проёме, засыпанном мельчайшей пылью, возникла бледная Гвен. Её глаза расширились при виде разрушений, но безупречная выучка мгновенно взяли верх над эмоциями. Она опустила почтительный взгляд, ожидая дальнейших распоряжений.

А я покраснела сильнее, заметив её взгляд на халат на мне и обрывки платья у ног.

— Окно заменить, всё здесь убрать, принести свежее постельное бельё в изумрудную спальню для леди Рэналф, — его голос звучал ровно и бесстрастно, будто он отдавал самый обычный приказ о поставке провизии для гарнизона.

— Слушаюсь, ваша светлость, — экономка склонилась в глубоком, почтительном поклоне и тут же бесшумно исчезла.

Рэналф медленно повернулся ко мне. Его лицо, освещённое отблесками луны, было непроницаемой каменной маской.

— Ты переночуешь в изумрудной спальне, — произнёс он непреклонным тоном. — Она оборудована дополнительной защитой, подавляющей магические всплески. Я установил тебе сейчас ещё защиту, но дополнительная безопасность не помешает.

В его твёрдом, ровном тоне не было ни капли упрёка или раздражения, но от этой холодной, собранной практичности становилось ещё страшнее и тягостнее.

Как же мне сейчас хотелось, чтобы он снова обнял меня, прошептал что-то, как только что успокаивал. Но глядя на него сейчас было очевидно: мне наверняка это всё почудилось.

Я предпочла бы сейчас его гнев, крик, что угодно, только не эту ледяную, стратегическую отстранённость.

— Я… я не хотела этого, прости, — наконец выдохнула я, с трудом выдавливая из себя слова.

Мой голос прозвучал сипло и до ужаса чуждо.

— Я знаю, что не хотела, — он коротко, понимающе кивнул. — Тебе не о чем волноваться. Твои вещи перенесут туда, иди за Гвен, она всё устроит.

— А… А ты?.. — всё же спросила я.

— Ты разве хочешь, чтобы я спал с тобой? — приподнял он брови.

В его взгляде мелькнуло что-то дикое, ненасытное. Он окинул меня тёмным, горящим взглядом, остановив его на моих губах. Меня бросило в жар, и я невольно отступила на шаг от него, кутаясь плотнее в халат.

Он усмехнулся и повернулся ко мне спиной, подойдя к выбитому окну.

— Я пугаю тебя, — хрипло сказал он, — меньше всего на свете я хотел бы причинить тебе вред, Нея. Судя по случившемуся, защищать мне придётся тебя не только от всего мира, но и от самого себя. Иди. Там ты будешь в безопасности и сможешь заснуть. Ни о чём не переживай. Всё уберут и никто ни слова не скажет. Выспись. На завтра у нас с тобой очень важные планы.

Глава 21. Рэналф. Испытание

Генерал Рэналф.

.

Дубовая дверь в мою спальню, примыкающую к гостиной, была заперта.

Я стоял, прислонившись лбом к прохладному дереву, прислушиваясь к приглушённым звукам за ней.

Скользящие шаги, шорох веников, тихие голоса прислуги, убирающей осколки хрусталя и гипса. Хаос, который она устроила. Хаос, в котором был виноват только я.

Я отдал чёткие распоряжения Гвен перед тем, как запереться.

«Всё убрать. Никаких разговоров. Никаких перешёптываний за углом. Ни одного взгляда, который может смутить леди Рэналф. Иначе, увольнение без рекомендаций».

Я мог бы сказать это мягче. Сдержаннее. Но даже годы железной выучки и самоконтроля не смогли до конца усмирить мою яростную, несдержанную натуру.

В этом я всегда завидовал Дамиану. Он такой же бешеный в гневе, такой же неукротимый в бою, но его контроль… его контроль всегда был на порядок выше моего.

Брат умел сохранять контроль, когда это было нужно. Я тоже. В основном.

Неяра одним своим существованием разрывала всю мою сдержанность в лоскуты.

Так и стояла перед глазами. В разорванном платье, с распущенными огненными волосами, вся дрожащая и покорная в моих руках.

Ее губы, такие мягкие и податливые под моими. Ее тихий, прерывистый вздох, когда мой язык вторгся в ее рот.

Всё позабыл в тот миг. Весь контроль, вся выдержка полетела в бездну.

Была только она. Ее вкус. Ее нежность, её робкий отклик.

Сначала скованная, замершая, а потом… Потом ее губы разомкнулись, а язык застенчиво встретил мой.

А этот едва слышный, одобрительный стон, вырвавшийся из её груди…

Я сжал кулаки до предела, до хруста в стиснутых пальцах.

Бездна! Нельзя было торопиться!

Но как было устоять? Такая хрупкая, невинная, поддалась ведь мне. Как поддалась…

Ещё одно воспоминание обожгло. Неяра в свадебном платье. На ступенях гимназии, ослепительная и невозможная. Серебристая парча, жемчуг и эти глаза, огромные, синие, полные скрытого стыда, страха, и при этом решительные.

Как сдержался ещё тогда? Как не послал всё в бездну, не схватил и не увёз к себе сразу?

Как я сейчас умудряюсь стоять здесь, и не рвануть туда, к ней, в изумрудную спальню?

Я