Третья жена генерала – дракона - Кристина Юрьевна Юраш

формальности стоят улыбки на лице? Счастливых дней? Месяцев? У нас уже были такие случаи, когда не зная о диагнозе, пациенты жили намного дольше, чем если бы узнали о нем сразу. Тут все индивидуально. А ты имел дело с девушкой, которая никак не могла смириться с тем, что какой-то подонок изуродовал ей лицо. Она могла прикрывать это макияжем, пока не соберет деньги…

— Она не собрала бы, — спорил упрямый Ниал.

— Почему? — спросила я. — Люди иногда способны на настоящие чудеса, если у них есть цель. Главное — подарить человеку цель. И она станет для него первым смыслом новой жизни. И так, шаг за шагом, он ее достигнет. Ты никогда не знаешь, как повернется судьба. Быть может, какой-то маг будет искать ту, на которой стоит потренироваться в исцелении шрамов. И сделает все бесплатно. А потом будет показывать ее, как пример своей работы. Я знаю, что многие начинающие маги так делают, особенно на публику. Им же нужно показать свои таланты и умения. Или мы немного подсобираем денег, чтобы помочь ей с первым взносом. Или она встретит человека, который полюбит ее такой, какая она есть. И они уже вместе соберут деньги и исправят ее шрамы.

— Я вас услышал, — мрачно пробурчал Ниал.

Я хотела сказать еще что-то, но вдруг услышала как по коридору цокают каблучки.

— О, доброе утро! — улыбнулась мне жена генерала. С ней был какой-то мужчина в возрасте, который смотрел на все вокруг с брезгливостью аристократа в ночлежке. — А мой супруг там?

— Да, — кивнула Лита.

— Мне нужно с ним поговорить! — улыбнулась красавица — генеральша, направляясь в сторону палаты моей белоснежки.

Глава 24

— Одну минутку, — кивнула я Ниалу и направилась следом за ними.

Дверь в палату распахнулась, а генеральша улыбнулась своему спутнику: «Вот, проходите! Здесь лежит наша бедная Лисси!».

Я вошла последней, видя с каким надменно брезгливым видом спутник генеральши рассматривает палату.

— Кто это, Лаура? — спросил генерал, глядя на вошедшего.

— Это — лучший целитель, которого я попросила осмотреть нашу Лисси! — с гордостью произнесла генеральша. — Я ночи не спала, искала того, кто может помочь! И нашла! Он готов взяться за ее лечение! Он говорит, что уже завтра Лисси будет совершенно здорова! Прошу вас, господин доктор!

Так, а почему меня никто не спросил? Что это такое за самоуправство?

— Сейчас я осмотрю ее и скажу, в чем дело! — произнес доктор, проходя к пациентке.

«И ведь даже руки не помыл!», — подумала я, чувствуя, что у меня свой зуб на местную медицину.

— Так-так, — заметил доктор, прощупывая пульс. Он оттянул ее веки, осмотрел ее лицо и закатившиеся глаза. Потом достал какой-то медальон и стал его прикладывать то к руке, то ко лбу пациентки, то к ее животу. — Ну тут все ясно!

«О! Ему все ясно!», — с усмешкой передразнила я мысленно, но молчала. На секунду меня вдруг поддела мысль о том, что я могу и не знать всех возможностей магии. И поэтому решила внимательно наблюдать за странными действиями доктора. Он положил руки на грудь Лисси, и из рук потекло голубое сияние.

Руки скользили над ее телом, а доктор что-то задумчиво бормотал.

— Понятно… Ага… Ну так я и думал! — произносил он, а я следила за каждым его движением.

Наконец, он встряхнул руками, словно сбрасывая с них брызги воды.

— Ну что тут сказать! — произнес доктор. — Диагноз неутешительный. Неправильное лечение!

Что? Это что такое? Что значит «неправильное лечение»?

— Я так и знала, — вздохнула Лаура. — Как чувствовала, раз стала искать хорошего доктора!

Вот это было, как плевок в лицо. Такие визиты «лучших докторов» были для меня в не новинку. Многие родственники, считая, что пациент, который лежит без сознания уже сутки, балансируя на тонкой грани между жизнью и смертью, готовы поверить в любые чудеса. Поэтому с радостью ведутся на обещания «докторов», которые с уверенностью говорят о том, что сегодня кто-то лежит в коме, но уже завтра будет отплясывать чечетку.

— Но я ничего не могу поделать, пока она находится здесь! — произнес доктор, глядя на генерала. — В этом убогом заведении.

«Светило медицины» тут же перевел взгляд на генеральшу.

— Знаете, мадам, я бы сам не хотел очнуться в такой ужасной палате, если бы был бы дочерью генерала.

— О, да, я совершенно с вами согласна! — кивнула Лаура, осматривая палату. — Здесь так пусто и уныло…

— Если я сейчас прикажу раскатать здесь дорогие ковры и повесить картины, это как-то поменяет ситуацию? — спросила я. — Вы гарантируете, что она очнется?

— О, а вы кто? — удивленно спросил доктор, делая вид, что наконец-то заметил меня.

— Я — хозяйка этого… как вы сказали… убогого заведения, — улыбнулась я. — Итак, я уже приказываю принести сюда ковры и вазы? Или еще нет?

— Девушке нельзя оставаться здесь! — произнес доктор. — Мы должны перенести ее ко мне! Чтобы я мог заняться ее лечением!

— Девушка не транспортабельна, — произнесла я. — Если вы хотите заняться ее лечением, то только здесь. Под моим присмотром.

— Ну, знаете ли! — тут же нахмурился доктор. — Я так работать не могу! Здесь нет и половины того, что нужно мне для работы!

— А вы можете послать экипаж за инструментами и зельями, — заметила я, понимая, что доктор уже учуял добычу. И теперь не выпустит ее из рук. — Вам все привезут. Если нужно, я могу предоставить свой экипаж. В два экипажа как-то все должно поместиться, не так ли?

— Вы не понимаете, о чем говорите. И судя по тому, что я только что видел, ни капельки не разбираетесь в медицине! — произнес доктор, смерив меня высокомерным взглядом. — У вас даже нет рекомендаций! Как вы можете проводить лечение!

— Ах, простите, — улыбнулась я, а в моем голосе скользили издевательские нотки. — Я всегда перед срочной операцией привожу пациента в чувство, чтобы показать ему мои рекомендации и дать ему возможность ознакомиться с ними. А сама тем временем, зажимаю ему рану, чтобы кровь, которая льется на пол не мешала ему прочитать отзывы обо мне. А если его что-то не устраивает, то я отвожу его обратно и кладу на то же место, где он и лежал. Пусть им занимается доктор с рекомендациями. Конечно, иногда пациенты не доживают до последней страницы, но, увы… Издержки профессии.

Доктор скривился, как от зубной боли и смерил меня презрительным взглядом.

— Короче, господин генерал! Вам срочно нужно спасать дочь! — произнес доктор.