Бессердечные мальчики никогда не целуются - С. Дж. Сильвис

— Наслаждаешься шоу?

Я вздрогнула, колени столкнулись, когда телефон снова завибрировал. Кто, черт возьми, пишет мне? Они что, не знают, что я сейчас фантазирую о брате своей лучшей подруги?

Я опустила руки на колени и ущипнула себя за внутреннюю сторону бедра, возвращаясь в реальность.

— Ты опоздал.

Его усмешка раздражала, но еще больше раздражало то, что он прошел мимо стола, даже не потрудившись придвинуть стул.

Я развернулась на месте, слегка приоткрыв рот.

— Что ты делаешь?

— Следуй за мной, и увидишь.

Это приглашение было всего лишь набором слов, но его оказалось достаточно, чтобы мои дрожащие ноги подняли меня со стола, бросая прямиком в смертельный кошмар, в котором я, вопреки всему, надеялась на счастливый конец.

Библиотечные стеллажи стояли в тишине, и только запах старых книг витал в воздухе. Пол скрипнул, когда Тобиас наступил на доску, заставив ее прогнуться под своим весом, прежде чем шагнуть дальше в темноту. Я последовала за ним, нервное возбуждение нарастало, пока я неотрывно смотрела на его высокую фигуру и широкие плечи.

— Тобиас, библиотека скоро закрывается, и комендантский час начинается. Если ты хочешь подготовиться к тесту в среду, нам нужно начинать. — Я остановилась в нескольких шагах от него, сверля взглядом пространство между его лопатками. Я почти ожидала, что прямо сейчас на его черной футболке начнет разгораться огонь.

— Ах да, — сказала я, переминаясь с ноги на ногу. — И я была бы признательна, если бы ты не порвал мои карточки, которые я сделала для тебя. Снова.

Тобиас медленно развернулся, и усмешка все еще играла на его губах. Мое сердце подпрыгнуло к горлу, когда мой взгляд упал на его умелые губы, наблюдая, как его язык на секунду выскользнул, чтобы смочить их. Голод вспыхнул в его холодных глазах, а замешательство ударило по мне, словно на меня обрушился книжный шкаф.

Слова застряли в горле, когда его руки обхватили мою талию, и мой мозг отключился на несколько секунд, пока он прижимал меня к корешкам книг, поднимая облако пыли, которое дождем оседало между нами.

— Ты меня раздражаешь, — признался он, наклонив голову с хищной грацией, полностью переворачивая ход вечера.

Мой ответ был не громче шепота, прорезавшего воздух:

— Взаимно.

Его подбородок приподнялся, а растрепанные темные волосы так и манили запустить в них пальцы. Он возвышался надо мной, заполняя собой все пространство.

— Бьюсь об заклад, ты не можешь выкинуть из головы субботу, да?

Ни на секунду.

— Субботу? Не понимаю, о чем ты.

Он цокнул языком, проведя им по белым зубам. Мое сердце бешено колотилось в груди, а когда одна из его рук покинула мою талию, проползла вверх мимо пупка и остановилась ровно посередине груди, которая ныла так, как никогда раньше, стук сердца стал еще чаще. О нет.

Я чувствовала, как сердце бьется о его ладонь, сгорая от стыда, что не могу скрыть свою реакцию. Я всегда была неплохой лгуньей, умела хорошо прятать эмоции. Так мне удавалось незаметно играть во врача с животными за нашим особняком. Конечно же, это не я освобождала кроликов из капканов, расставленных садовником. Я просто гуляла перед учебой.

— Ты врешь, — прошептал Тобиас, проводя большим пальцем по моей нижней губе и возвращая меня в реальность. — Ты не переставала думать обо мне.

— Это... это неправда. Я сожалею о случившемся. Если бы Джемма узнала…

Он рассмеялся, его хриплый смех больше походил на скрежет.

— Что? Неужели думаешь, она не обрадуется, узнав, что ты трахаешься с её братом?

Честно говоря, я не была уверена. Но проверять не собиралась. Дружба значила для меня больше всего. Без семьи — по крайней мере, той, которую я признавала, — дружба была единственной стабильностью в моей жизни. Я была уверена, что Джемма даже не догадывается, насколько глубоко я привязана к этой школе и людям, которые меня окружали. Я мастерски притворялась, постоянно ныла про Святую Марию, будто это тюрьма, злилась, что родители отправили меня сюда. Но всё это было не совсем правдой.

Злилась ли я из — за того, что они меня сюда отправили? Да. Но только из — за обстоятельств. Потому что Святая Мария была гораздо больше, чем просто груда старых, обветшалых кирпичей. Она была уютом, безопасностью и домом.

— А ты? — спросила я, переводя внимание с себя на него. — Ты перестал думать обо мне?

Его смех снова прокатился по моему телу, заставив меня заерзать в его объятиях. Его рука сместилась с груди, и теперь он держал мое лицо, длинными пальцами вплетаясь в темные волосы.

— Нет.

Внизу живота вспорхнули бабочки, а воздух вокруг нас стал густым, как будто одно неверное движение, и я снова окажусь во власти Тобиаса, позволив ему раздавить меня.

— Нет? — переспросила я, изо всех сил пытаясь сохранить хладнокровие. Что скажет Джемма, если зайдет в библиотеку и увидит это? Что скажет, если узнает, что я не та, за кого себя выдаю, и что умею хранить секреты куда лучше, чем она могла предположить?

И это была правда. Я умела хранить секреты. В этом и состояла суть Святой Марии: секреты, опасность и еще чертовы секреты. А то, что происходило между мной и Тобиасом? Это был тот секрет, которым я не собиралась делиться.

— Нет, Слоан, — сказал Тобиас, убирая руку и отступая на шаг, унося с собой мое самообладание.

Мои брови резко сдвинулись, а губы непроизвольно поджались от недоумения. Из нас двоих именно я считалась более нравственной. Но теперь он отстранялся первым, и это заставляло меня усомниться во всём.

— Хочешь знать, почему ты не выходишь у меня из головы? — Тобиас даже не дал мне ответить, его губы растянулись в опасной ухмылке. Белоснежные зубы сверкнули, а уголки рта дрогнули, когда он достал телефон и замер с ним между нами.

— Что это? — мой голос прозвучал резко. Я знала — что бы он ни задумал, это вгонит меня в ступор.

— Ты, полностью в моей власти, детка. Вот что это.

Едва я услышала свой голос из динамика, библиотека будто обрушилась на меня. Воздух сдавил грудь, вырвав дыхание, а в глазах замелькали чёрные точки, пока его горячий шёпот наполнял сознание: «Скажи, чего ты хочешь от брата своей лучшей подруги, Слоан?».

Влага собралась у меня за веками, когда я резко оторвала взгляд от его телефона. Унижение вонзилось в грудь, как нож, и часть меня готова была рухнуть перед ним на колени. Как он