Бессердечные мальчики никогда не целуются - С. Дж. Сильвис

хотела пройти в одну из потайных комнат, в которых пары скрывались во время «выбора», но оставаться здесь, в углу, с парнем, с которым я едва знакома, было не менее возбуждающе.

Его руки скользнули от талии вверх, и когда тёплые пальцы коснулись моих ключиц, я почувствовала, как жар разливается между ног.

Ого. Алекс меня удивлял. Он казался немного занудой, хоть и играл в лакросс с Бунтарями, но такой уверенности я не ожидала. Его ладони были твёрдыми, ноги устойчиво стояли на полу, а колено медленно раздвигало мои бёдра.

— У тебя большой опыт, Алекс? Потому что ты будто знаешь, что делаешь.

Он не ответил, и, хотя именно этого я и хотела — отвлечься — его молчание казалось странным. Его пальцы скользнули по краю моей юбки, а зубы слегка сжали мочку уха. Я ахнула и чуть не обернулась, но, когда его рука двинулась выше по внутренней стороне бедра, нащупывая уже влажные трусики, я замерла, позволяя себе просто чувствовать.

Тихий стон сорвался с моих губ, а его смешок, тёплый и с лёгким привкусом мяты, обжёг щёку.

Стоп.

Я застыла, спина мгновенно выпрямилась.

— Расслабься.

...Тобиас?!

Ледяная волна прокатилась по коже, пока я стояла, парализованная его прикосновениями. Соски напряглись под кружевами топа, а ноги дрожали. Я отказывалась верить, что осознание того, что за мной стоит он, а не тот несчастный первокурсник, с которым я флиртовала всю неделю, возбуждает меня ещё сильнее.

Это из — за опасности? Или неожиданности?

— Где Алекс? — прошипела я, дрожа в его руках.

Тобиас убрал руку из — под юбки, но ладонь скользнула вдоль ключицы, а вторая крепко держала за бедро, не давая вырваться. Его губы коснулись моего уха, и живот сжало от спазма.

О боже. Это плохо. Очень плохо.

— Да какая разница?

Опытные пальцы опустились ниже, скользнув между грудями, едва коснувшись сосков, прежде чем снова сомкнулись на бедре.

— Я — я...

Я откинулась на него, будто в тумане. Глаза так и не привыкли к темноте, но все остальные чувства обострились до предела: звуки, лёгкие касания, кровь, пульсирующая в висках.

Нам нужно остановиться.

— Тебе плевать, — прошептал Тобиас, вдыхая запах моей шеи. Его волосы щекотали щёку, и я непроизвольно повернула голову, давая ему больше доступа.

Что я делаю?!

— Почему...

Веки дрогнули, когда его рука двинулась выше, посылая мурашки по всему телу.

— Почему?

— Почему — что?

Он замер, и я дёрнулась, невольно прижимаясь к его явному возбуждению. Чёрт.

Я резко развернулась в его объятиях, отчаянно желая разглядеть лицо в темноте. Мне нужно отойти.

Но я не отошла.

— Зачем ты здесь? Зачем ты трогаешь меня? Я думала, ты ненавидишь меня.

Его голос прозвучал низко и опасно:

— Я и правда ненавижу тебя. Но мне нужно выбросить тебя из головы.

Его хватка стала грубее. Он резко развернул меня, снова прижав спиной к себе.

Я выгнулась, когда его пальцы поползли вверх по моей ноге, раздвигая их шире. Вздох застрял в горле, эйфория заполнила всё тело, накрывая каким — то дурманящим наваждением, от которого я одновременно хотела и сбежать, и чтобы он не останавливался.

Я горела в самых нужных местах, жаждала его прикосновений, как одержимая. Что со мной не так?

— И… трогая меня, ты выбросишь меня из головы? — прошептала я, словно в трансе.

— Разве ты не слышала о сексе из ненависти, Слоан? — Его губы обожгли кожу у моего уха. — Это лучшая его разновидность.

Я издала стон, который растворился в других похотливых звуках комнаты.

Слишком давно этого не было. Да. Вот оно. Именно поэтому я была так возбуждена, что не могла думать. Это... звуки вокруг? Да, точно. Поэтому я вся горела.

— Тобиас, нам стоит остановиться...

Его зубы скользнули по коже, а длинный палец дразняще провёл по моим трусикам.

— Повтори ещё раз, что нам стоит остановиться, — он усмехнулся, и его смех, грубый и властный, вибрировал у меня за спиной, — потому что твоё тело тебе врёт, Слоан.

Он притянул меня ещё ближе, и я почувствовала всю его силу, и всю свою слабость.

Я подалась вперед, вцепившись в его руку, сжимавшую мой живот, и ощутила пульсацию между ног. Боже, почему я не могу остановиться?

— Нам не стоит… — прошептала я, обмякнув в его объятиях. Прикоснись ко мне. Пожалуйста. Я знала, что потом буду жалеть об этом.

Его губы сжали нежную кожу на шее в тот же миг, когда палец вошел в меня. Святой ад. Глаза сами закрылись, а дыхание перехватило от нахлынувшего наслаждения.

— Скажи, чего ты хочешь. — Его голос обжег, как раскаленный металл. — Скажи, чего ты ждешь от брата своей лучшей подруги, Слоан.

Черт, это так неправильно. Я не выпила ни капли, но голова кружилась, словно в опьянении. Я запрокинула голову, подставляя губы. В темноте уже можно было разглядеть его резкий профиль, жесткую линию скулы, густые волосы. Его пальцы двигались медленно, лениво, дразняще — совсем не так, как я привыкла. Большинство парней, с которыми я была, не умели ждать. Они набрасывались, едва гас свет.

Но Тобиас не торопился. И это сводило меня с ума. Тобиас всегда сводил меня с ума. Но сейчас это было слишком. Слишком хорошо

— Поцелуй меня, — взмолилась я, желая ощутить его язык во рту, как одержимая. Бедра сами начали двигаться в такт его пальцам, требуя большего, и я ненавидела себя за это.

Его губы скользнули к уху, когда он добавил второй палец.

— Бессердечные мальчики не целуются, Слоан. — Голос звучал ледяным металлом. — И сегодня ты убедишься, насколько я бессердечен.

Глава 8

Тобиас

Я получал от этого слишком много удовольствия. Я знал это, но не мог остановиться. Дело было не в том, что мой коварный план срабатывал так, как я задумал, а в том, что её тело отзывалось на мои прикосновения, и она хотела большего.

Она была словно само воплощение рая. Мои руки скользили по ней, будто я пытался найти точку опоры, и каждый изгиб её тела сжимал мою грудь. Мой член напрягся: не то чтобы мне вообще сложно было возбудиться, но сейчас он пульсировал так, что отдавало в горло, в губы, в язык.

Это было не как раньше.

Я оказывался в такой же ситуации: соблазнял девушку, трогал её, шептал грязные слова, чтобы она опустилась передо мной на колени, а потом использовал её в своих целях. Медсёстры в психушке не были сложной добычей, и после всего их было