Другая семья моего мужа - Лу Берри

Заводя машину, Рудольф говорил себе, что должен чувствовать себя счастливым и свободным, но вот ведь какая дрянь…

Почему-то не чувствовал.

* * *

К моменту, как доехал до дома Алёны, Рудольф уговорил себя, что все случилось к лучшему.

Выходя из лифта, он нацепил на лицо улыбку, думая о том, как обрадует любимую тем, что теперь они больше не расстанутся… и все ночи проводить будут тоже вместе.

Но улыбка живо сползла с его губ, как только он повернул к знакомой двери.

Там стоял какой-то мужик. Засунув руки в карманы джинсов, этот тип расслабленно опирался на стену и говорил с его женщиной…

Ни о чем больше не думая, Рудольф подлетел ближе, пихнул этого козла в плечо и гаркнул:

— Ты кто ещё, нахрен, такой?!

Глава 17

В ушах бешеным водопадом шумела кровь. Она стучала по вискам, кипела в венах, заглушая все мысли, все чувства. Все, что в нем осталось в тот момент — только инстинкты. Только желание на ком-то выместить свою злость, разочарование, гнев.

Психическое напряжение последних часов, когда в столь короткий промежуток времени случилось столько всего дрянного, что разрушило всю его привычную жизнь, требовало выхода. И Рудольф видел сейчас в этом непонятном типе только грушу для битья, только возможность выплеснуть на кого-то все, что болело внутри него.

Когда этот урод повернулся к нему в ответ на тычок, Рудольф кинулся на него снова, словно бык на красную тряпку. Но стоило лишь занести кулак, как тип молниеносно перехватил его руку, сжал её пальцами, как клещами, и с презрением отбросил от себя.

— Ты чего, мужик, нормальный вообще? — поинтересовался так спокойно, будто был свято уверен в том, что имеет полное право находиться здесь, у квартиры любимой женщины Рудольфа.

Рудольф не стал отвечать, не стал задавать новых вопросов. Просто расправил плечи, готовясь снова накинуться на эту гору стальных мышц, но тут…

Между ними влезла Алёна.

Вцепилась в воротник его рубашки, попыталась встряхнуть…

— Рудик, ты чего?! Человек просто квартирой ошибся! Я ему объясняла, как пройти в нужный корпус!

Рудольф смотрел на её губы, которые выговаривали знакомые слова, но едва воспринимал их смысл. Переведя взгляд на типа, заметил, что тот как-то странно ухмылялся, словно все происходящее его неимоверно забавляло.

Рудольф сжал зубы. Руки Алёны, лежавшие на его груди, постепенно успокаивали, усмиряли запредельное сердцебиение…

В какой-то момент она обернулась к непонятному типу, проговорила…

— Я вам, вроде бы, все объяснила. Думаю, доберётесь. Если опять заблудитесь — спросите у кого-нибудь на улице, вам подскажут.

Её голос звучал как-то странно: холодно, но одновременно — напряжённо, с нажимом. Рудольф нахмурился, пытаясь понять, почему его это так цепляет, тревожит…

Тип, тем временем, насмешливо хмыкнул. Отсалютовав Алёне, коротко ответил:

— Благодарствую за объяснения.

После чего, снова заложив руки в карманы джинсов, ленивой походкой пошёл прочь.

Рудольф смотрел ему вслед со странным чувством: вроде бы мерзавец свалил и он должен чувствовать себя победителем, но…

Легче почему-то не стало. А тип уходил с таким видом, будто делал огромное одолжение…

Рудольф схватился за стену, согнулся пополам и шумно выдохнул. Энергия, что кипела в нем несколько минут назад, подогреваемая гневом и страхом, теперь иссякла, оставив после себя лишь пустую, обессиленную оболочку.

— Папочка! — донёсся до него голос. — Ты плишёл!

Рудольф поднял глаза. За порогом квартиры стояла Стефания. Как долго она тут была? Что слышала?

Эти вопросы промелькнули в голове, но не вызвали уже никаких эмоций.

— Пришёл, — коротко отозвался Рудольф.

Перевёл взгляд на Алёну. Говорила ли она правду? Он не знал. Верил ли он ей? Не знал тоже, но… очень хотел верить.

Это было проще, чем даже просто представить, что она его снова предала.

— Папа!

Стефания выбежала на лестничную площадку, дёрнула его за штанину, требуя взять её на руки…

Он выполнил это молчаливое требование. Дочь, с совершенно детской непосредственностью, заявила:

— Холошо, что ты плишел. Мне не понлавилмя этот дядя. Он маму куклой назвал.

Рудольф нахмурился. Это ещё как было понимать?

— Объясни, — потребовал отрывисто, посмотрев на Алёну.

И заметил, что она мгновенно вспыхнула от злости.

— Объяснить что? Лексикон какого-то незнакомого мне мужика?! Рудольф, да что с тобой такое?!

— А ещё… — начала было Стеша, но Алёна перехватила у него дочь и, поставив её на пол, строго скомандовала:

— Иди к себе в комнату. У нас с папой важный разговор.

Она жестом показала ему, чтобы наконец вошёл в квартиру. Рудольф закрыл за собой дверь, застыл у порога, словно даже сам не знал, что делать дальше.

— Разувайся — и на кухню, поговорим, — проронила Алёна, исчезая в глубине дома.

Он скинул обувь, пошёл следом. В голове почему-то всплыло, как Василиса всегда требовала, чтобы он не разбрасывал ботинки по прихожей, а ставил их на специальную полку. Он инстинктивно обернулся, посмотрел на брошенную, как попало, обувь… и сразу же отвернулся. К черту! Он наконец избавился от жены и больше она ему — не указ!

Войдя на кухню, он плотно притворил дверь. Алёна стояла у окна, боевито скрестив на груди руки.

— Почему ты вернулся? — сходу приложила его вопросом, которого он совсем не ожидал.

Рудольф неверяще моргнул. Растерянно поскреб щеку…

— А где еще мне быть? Я наконец свободен от жены и мы можем жить вместе! Ты что, не рада?

Черты её лица смягчились, она подошла ближе, обняла его за пояс и, положив голову ему на плечо, тяжело вздохнула.

— Я рада, но как мы все объясним детям? Они думают, что по ночам ты работаешь, а по выходным уезжаешь к их тяжело больной бабушке. А теперь что?

— Алён, родная, ну не раздувай проблему, где её нет, — пробормотал в ответ, касаясь губами её волос. — Скажем, что бабушка умерла, а я теперь не буду так много работать. Они же мелкие ещё, что они там понимают?

Она снова вздохнула, отстранилась от него…

— Ну хорошо, а жить мы все где будем?

Рудольф недоуменно свёл на переносице брови.

— Здесь. Я ведь плачу за аренду квартиры… Мне что же, места не найдётся?

Он произнес последние слова шутливо, но внутри неприятно заскребло.

Алёна покачала головой.

— Рудичка, у нас же трое детей. Мы все не поместимся в этой двушке.

Он раздосадованно выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— Ну, снимем новую квартиру! Побольше.

— Рудольф, ты хоть понимаешь, что такое переезд с тремя маленькими детьми?! Я не могу бесконечно мотаться с одной съёмной квартиры