Моя будешь - Мари Скай

и потянет меня к себе, целуя шею, как всегда делал перед тем, как сорвать с меня одежду? Как отдаться ему, если в голове будет шептать предательский голос: "А что, если эти руки только что касались её? Что, если его губы лгали, а тело помнит другую?" Мысли о наших ночах — о том, как он входил в меня медленно, глубоко, заставляя стонать и извиваться от удовольствия, — теперь казались отравленными. Я любила его, бог знает, когда только полюбила. Но жить рядом с человеком, который, возможно, предаёт меня... Как притворяться, что всё в порядке, когда каждый взгляд на него будет напоминать о лжи?

Я налила ещё вина, пытаясь заглушить боль, но она только усиливалась. Может, Мадина права? Может, наша любовь — иллюзия, и я просто слепая дурочка? Я представила, как завтра утром он разбудит меня поцелуями, и я не смогу ответить — не смогу отдаться, не думая о ней. Сердце сжалось, слёзы навернулись на глаза. Я любила его тело, его прикосновения, его страсть. Но если он изменил... как жить с этим? Как делить постель, зная, что его желания могут быть разделены?

Я ждала его возвращения, но внутри всё кричало: "Не приходи, если солгал!" Или, может, "Приди и докажи, что я ошибаюсь". Время тянулось, а ревность терзала душу, оставляя только пустоту и страх потерять всё. Что делать, если правда окажется слишком жестокой?

Остаться здесь, в этом городе, невозможно. Все вокруг — мама, Мадина, подруги — только и будут шептаться за моей спиной о том, что я не смогла даже мужа удержать. Он ушёл к той, другой-прежней. Соседи, коллеги, все эти знакомые лица, которые видят нас парой, теперь будут смотреть с жалостью или, хуже, с презрением. Как я буду ходить по улицам, зная, что каждый взгляд на меня — напоминание о моем провале? О том, что Дамир предпочёл Камилу, её дерзость и красоту, а не меня, его жену, которая посмела поверить в чудо, которому никогда не суждено было сбыться.

Слёзы текли по щекам, но внутри росла решимость. Я не могу жить в тени этого позора. Каждый день здесь будет пыткой — видеть места, где мы были вместе, вспоминать его руки на мне, его поцелуи, которые теперь кажутся ложью. Что, если он вернётся и всё будет отрицать? Я смогу ли поверить? Сможет ли наше интимное тепло заглушить ревность? Нет, не здесь. Не в этом городе, где все знают нашу историю.

Мне нужно уехать. В другой город, где никто не знает меня, где я смогу начать заново. Может, в Москву или даже за границу — куда-нибудь, где свежий воздух и новые лица. Я представила, как собираю вещи, оставляю записку, исчезаю до того, как он вернётся. Пусть ищет, пусть мучается, как я сейчас.

А я?

Я найду работу, новых людей, может, даже кого-то другого. Но мысли о его теле, о наших ночах, всё ещё жгли — как отдаться кому-то ещё, если сердце разбито?

Нет, сначала — бежать. Я встала, открыла ноутбук и начала искать билеты, квартиры. Решение пришло внезапно, но оно было единственным. Уехать, забыть, или хотя бы попытаться. Город, который был нашим домом, теперь стал тюрьмой. И я собиралась бежать, что есть сил, к своей свободе.

Глава 19

Дамир

Я мчал на своей машине по утренним улицам, сердце колотилось как сумасшедшее. Где она? Алия не отвечала на звонки, не брала трубку — это не похоже на неё. После того, как я ушёл из офиса пораньше, чтобы "решить дела", на самом деле просто чтобы отдышаться от стресса, я вернулся домой и нашёл её записку. "Я уезжаю. Не ищи меня." Коротко, больно, как удар ножом. Уезжает? Куда? Почему? Мы же только недавно были так близки — её тело подо мной, стоны, когда я входил в неё глубоко, заставляя извиваться от удовольствия. Она шептала, что любит меня, а теперь это? Что же пошло не так?

Я ворвался в офис — наш общий, где она работала. Время раннее, но её лучшая подруга, уже должна быть здесь. Я нашёл её в кабинете, склонившуюся над бумагами.

— Ты! — выдохнул я, врываясь. — Где Алия? Она не дома, не отвечает на звонки. Ты знаешь, куда она могла пойти?

Девушка подняла голову, её глаза расширились от удивления.

— Дамир? Что ты здесь делаешь? Алия... не с тобой?

— Не с тобой? — повторил я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Она оставила мне записку, что уезжает! Ты ничего не слышала? Она тебе что-то говорила?

Лена встала, качая головой.

— Нет, Дамир, я в таком же шоке. Она была расстроена вчера, хоть и не показывала этого, но... подожди, ты не знаешь, где она? Может, к маме? Или... — Она замолчала, глядя на меня с подозрением. — А ты сам-то где был весь день? Она звонила мне, говорила, что ты не приехал, как обещал.

Я опустился на стул, голова шла кругом. Алия, моя Алия, с её мягким телом, которое я так любил ласкать, целовать, брать снова и снова. Что я натворил? Если она узнала о Камиле... о том старом, что я пытался похоронить... Нет, это невозможно. Или возможно? Ревность жгла меня изнутри — кто-то настроил её против меня? Или я сам виноват, забыв о ней ради "дел"? Я должен найти её, объяснить, вернуть. Но куда она могла деться? Подруга ее смотрела на меня, и в её глазах мелькнуло что-то — жалость? Или осуждение?

Я встал, готовый обыскать весь город. Алия, вернись ко мне. Без тебя я пустой.

Алия

Я сидела на жёсткой скамейке вокзала, сумка с вещами у ног, и смотрела на табло, где мигали времена прибытия поездов. Мой поезд в Москву отходил через полчаса — билет куплен в спешке, прямо из дома, пока слёзы ещё не высохли. Город, который был моим миром, скоро исчезнет за окном вагона. Эти улицы, где мы гуляли рука об руку, кафе, где он целовал меня так страстно, что я таяла, — всё это останется позади. Дом, наш дом, с кроватью, где мы ночи напролёт любили друг друга, его руки на моих бёдрах, его губы на шее, заставляющие меня стонать от удовольствия, — теперь чужой. Я оставила ключи на столе, записку короткую, но довольно понятную. Я не стала писать о причине моего поступка, думаю, он и сам все поймет.

А Дамир... Мысль о нём жгла,