Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь - Алиса Владимировна Громова

— Война началась три года назад, когда ты решила поиграть в прятки с судьбой, — он поправил манжет рубашки, возвращая себе невозмутимый вид, хотя я видела, как на шее бьется жилка. — Я просто сделал первый выстрел.

Он подошел к кровати Миши, поправил одеяло. Мальчик спал крепко, ничего не слыша. Счастливый в своем неведении.

— Она расскажет всем, — прошептала я. — Журналистам. Партнерам. Завтра мое лицо будет во всех таблоидах. В этом свитере!

Дамиан повернулся ко мне. В его взгляде больше не было той мягкости, с которой он смотрел на сына. Там снова был расчетливый холод.

— Именно поэтому мы едем к стилисту. Прямо сейчас. Пока Карина добежит до журналистов, ты должна выглядеть так, чтобы ни у кого не возникло сомнений: ты — королева, а не пешка.

— Я не могу оставить Мишу! — я шагнула к кровати.

— С ним останется охрана. И моя мать, — он достал телефон. — Она уже едет сюда.

— Твоя мать⁈ — я чуть не упала. — Та самая, которая…

— Та самая, которая мечтает о внуках больше жизни. Она будет сидеть здесь как цербер и порвет любого, кто косо посмотрит на Мишу. Включая Карину.

Он схватил меня за руку.

— Идем. У нас мало времени. К вечеру ты должна превратиться из Елены Смирновой в женщину Дамиана Барского. И поверь мне, это превращение будет больнее, чем любая операция.

Мы вышли из палаты. Я оглянулась на спящего сына. Мой маленький мальчик в безопасности, но какой ценой? Я бросила себя в топку амбиций и войн этого страшного человека.

В лифте Дамиан не смотрел на меня. Он строчил сообщения, раздавал приказы, запускал механизмы.

Я посмотрела на свое отражение в зеркале.

Уставшая, серая, в старой одежде.

Это был последний раз, когда я видела эту женщину.

Дамиан собирался убить её и создать новую.

Лифт дзынькнул на первом этаже.

— Готова? — спросил он, протягивая руку, чтобы вывести меня к машине, где уже, возможно, дежурили первые папарацци.

Я подняла подбородок. Вспомнила глаза Карины. Вспомнила её «благотворительный проект».

Злость — хорошее топливо. Лучше, чем страх.

— Я готова, — сказала я. — Сделай из меня оружие, Барский. И я уничтожу эту суку.

Дамиан усмехнулся. Впервые с уважением.

— Вот это разговор. Пошли.

Глава 5

Огранка

— Ты понимаешь, что произойдет через час? — голос Дамиана нарушил вакуумную тишину салона.

Я смотрела на свои руки, сложенные на коленях. Ногти коротко острижены, без лака, кутикула сухая. На правом запястье — след от его хватки, медленно наливающийся синевой. След собственности.

— Карина сольет информацию, — ответила я, не поднимая головы. — Скорее всего, через анонимные телеграм-каналы. «Миллиардер Барский скрывал внебрачного сына от нищей любовницы». Или что-то в этом духе.

— Хуже, — он достал планшет и открыл график котировок. — Она ударит по репутации холдинга. Она попытается выставить меня безответственным бабником, а тебя — охотницей за деньгами, которая использовала ребенка как рычаг. Акции качнутся. Совет директоров начнет задавать вопросы.

Он повернулся ко мне. В полумраке машины его лицо казалось высеченным из гранита. Ни грамма жалости. Ни капли сочувствия. Только холодный расчет полководца, оценивающего потери перед битвой.

— Чтобы выиграть эту войну, Смирнова, одной правды мало. Людям плевать на правду. Им нужна картинка.

— И какую картинку ты хочешь им продать? — я наконец посмотрела на него. Внутри меня все еще клокотала ярость после слов Карины. Эта ярость была хорошим топливом. Она выжигала страх.

— Картинку «Истинной Женщины», — отчеканил он. — Не жертвы. Не бедной родственницы. А женщины, ради которой мужчина вроде меня мог потерять голову. Ты должна выглядеть так, чтобы, глядя на тебя, ни у кого не возникло вопроса «почему она?». Чтобы вопрос был только один: «как мне стать ею?».

Машина свернула с проспекта в тихий переулок в районе «Золотого треугольника». Здесь не было кричащих вывесок. Только тяжелые дубовые двери, латунные таблички и витрины, в которых стоял один-единственный манекен, одетый в платье стоимостью в годовой бюджет небольшой африканской страны.

— Мы приехали, — Дамиан убрал планшет.

— Это магазин? — я с сомнением посмотрела на вывеску «Artur B. Private Lounge».

— Это цех, — усмехнулся он, открывая дверь. — Где из алмазного сырья делают бриллианты. Или крошку. Зависит от качества камня.

Мы вышли под дождь, но не успели промокнуть — швейцар уже держал зонт.

Внутри пахло лилиями, свежесваренным кофе и химией — лаком для волос и краской. Свет был ярким, бестеневым, беспощадным. Он высвечивал каждую пору на моем лице, каждую пылинку на моем старом свитере.

Нас встретил мужчина. Высокий, худой как жердь, одетый во все черное. Его волосы были собраны в идеальный хвост, а на пальцах сверкало больше колец, чем у меня было за всю жизнь.

Артур. Легенда питерского стайлинга. Человек, к которому записываются за полгода.

— Дамиан! — он раскинул руки, но обнимать Барского не решился, ограничившись легким поклоном. — Mon cher, ты сказал «срочно», и я отменил запись жены вице-губернатора. Надеюсь, причина того стоит.

Дамиан не ответил. Он просто шагнул в сторону, открывая меня.

— Вот причина.

Артур замер. Его взгляд — цепкий, профессиональный, лишенный всякой деликатности — прошелся по мне как лазерный сканер. Сверху вниз. И обратно.

Он обошел меня вокруг, цокая языком. Взял прядь моих волос двумя пальцами, словно это была дохлая крыса, и брезгливо отпустил.

Я стояла, сжав кулаки, и чувствовала себя лошадью на ярмарке. Мне хотелось ударить его. Или убежать. Но я вспомнила взгляд Карины. «Благотворительный проект».

«Терпи, Лена. Терпи».

— Боже мой, — наконец выдохнул Артур, поворачиваясь к Дамиану. — Это что? Шутка? Пари? Ты проиграл в карты дьяволу?

— Это мать моего сына, — спокойно ответил Дамиан, садясь в кожаное кресло и закидывая ногу на ногу. — И лицо моего бренда на ближайший месяц. У тебя есть три часа, Артур. Сделай так, чтобы вечером она могла войти в Букингемский дворец, и королева попросила бы у неё автограф.

Артур застонал, театрально прижав руки к вискам.

— Три часа! Да тут работы на три недели! Кожа обезвожена, волосы — солома, форма бровей — «привет из девяностых». А этот свитер… его нужно сжечь и пепел развеять над Финским заливом, чтобы