Жена из дома утех для генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

похождениях? Или они читать газеты не умеют? Правда всегда дерьмо. Она не тонет, как ее не топи! Неизвестно, где и когда всплывет эта правда. И под каким соусом ее преподнесут. И ключевое в этой статье то, что ты обесчестил девушку! Так что включай голову и начинай думать! Папочка не всегда будет рядом, чтобы целовать тебя в чешуйки!

Я в ярости встал и бросил салфетку на стол.

— А теперь за букетом для невесты. Живо. Шагом марш! — приказал я, видя, как Вальтерн опустил голову.

— Я так не могу, — прошептал Вальтерн, едва сдерживая переполняющие его чувства. — Я так не могу! Я устал изображать влюбленного! А теперь ты требуешь, чтобы я делал знаки внимания?

— Ладно, — произнес я, чувствуя, как внутри меня снова шевельнулась ревность. — Я съезжу за букетом. И чтоб такое было в последний раз!

Глава 29

«Разве можно быть таким жестоким?», — пронеслось в голове, а я чувствовала, что у меня от отца жениха мороз по коже. А еще этот ледяной взгляд. Такое чувство, словно он меня со свету сживет.

За что он меня так ненавидит? Он же меня совсем не знает! Мы же с ним едва знакомы? Разве я что-то сделала не так?

«А ненавидит ли?», — спросила я у себя, снова пытаясь разгадать тайну холодного взгляда. Почему у меня какое-то двоякое чувство, когда я заглядываю ему в глаза?

И откуда вообще берутся в голове странные мысли?

Мне было как-то неловко и неуютно. И я не могла понять, что со мной происходит.

Я в чужом доме занять себя нечем. У меня был выбор — праздно шататься или придумать себе занятие.

Поэтому я решила отвлечься от мыслей и поискать какую-нибудь книгу.

Я поймала в коридоре служанку и спросила про библиотеку. Она с радостью отвела меня к двери, а я ее поблагодарила. Мама и папа учили всегда благодарить слуг. И в этом было что-то очень милое.

Зато теперь она всегда приветливо улыбалась мне в коридоре.

«Надо будет узнать, когда у кого день рождения!», — подумала я. — «У нас было принято устраивать праздник для именинника или именинницы и дарить ему подарки!».

Идея мне понравилась, а я выбрала книгу, взяла с роскошного стола в библиотеке листочек и волшебное перо.

— А как вас зовут? — спросила я, поймав, пробежавшую мимо со стопкой белья ту самую горничную.

— Розетта, — ответила она.

— А когда у вас день рождения? — спросила я.

— Зачем оно вам? — удивилась Розетта.

— Чтобы поздравлять, — ответила я с улыбкой. — У нас в семье было так принято.

Я записала, видя каким изумленным взглядом проводила меня Розетта. Я решила носить бумажку с собой. Мало ли, кого еще встречу. Мама Жюли учила меня многому. Как вести дела поместья, как правильно планировать бюджет с учетом балов и званых ужинов, как ловко превращать одно платье в другое, убрав воротничок или пришив к нему бант. Она относилась к слугам, как к родственникам. Нет, я не преувеличиваю. Она всегда интересовалась самочувствием, здоровьем, вызывала и оплачивала доктора, если кто-то чувствовал себя неважно. Эта потрясающая женщина была сердцем семьи. И горько думать о том, что однажды оно не выдержало.

Я вспомнила папу Дориса, который любил холодный чай и макать в него маленькие скрученные в трубочку вафли. Он обожал книги и всегда относился к ним бережно, словно к домашним любимцам. Иногда папа стоял возле полки и разговаривал с ними, словно они могли ему ответить. «Так, моя хорошая. Я тебя уже читал! Но я обязательно к тебе вернусь!», — доносилось иногда из библиотеки.

«Папа!», — сердце отозвалось болью.

Я чувствовала себя ужасно виноватой за то, что в порыве любви позволила себе лишнего в ночь перед свадьбой. Если бы этого не произошло, то, быть может, я бы скоропалительно вышла бы замуж за кого-нибудь другого. И тогда никакой катастрофы не случилось.

Я понимала, что тогда бы пришлось рвать сердце на живую, соглашаться на брак без любви с незнакомым мужчиной. И не факт, что он был бы молодым и привлекательным. Он мог оказаться тем самым противным стариком, который однажды с жаждущим взглядом рассматривал меня в борделе.

Чувство непередаваемой вины за свой поступок давило на меня, а я не знала, что с ним делать.

«Единственное, что ты сейчас можешь сделать, так это поговорить с хозяином по поводу папы!», — твердо решила я. — «Я бы очень хотела, чтобы папа присутствовал на свадьбе. Пусть у него тоже все будет хорошо. Это все, что я могу сейчас для него сделать!».

Глава 30

— Не подскажете, Нейман, где кабинет хозяина? — спросила я у лакея, набираясь мужества.

— О, вы знаете мое имя? — удивленно спросил лакей, крайне польщенный.

— Конечно. Мне его подсказали. — улыбнулась я. — Розетта.

— Я вас отведу! Но, боюсь хозяина сейчас нет дома. Дома только его сын… — заметил Нейман, улыбаясь. — Вам что-то нужно?

— Нет, пока нет. Я просто хотела поговорить, — кивнула я. — Но раз хозяина дома нет, то я подожду.

Досадуя на то, что Аллендар куда-то уехал, я направилась в свою комнату, села в кресло и стала читать. Я гладила переплет книги, вспоминая папину библиотеку. Память воскресила момент, как папа стоял бледный, едва живой, без единой кровинки в лице, а кредиторы небрежно бросали книги на пол и укладывали их в стопки. Их конфисковывали в счет дядиного долга. Мы до последнего боролись за библиотеку. Мы готовы были отдать все! Сервизы, ковры, стулья, картины! Но когда ничего не осталось, пришлось отдать и книги. «Не укладывали! А украдывали!», — заметил тогда папа Дорис.

Я понимала, что в душе я больше всего на свете хочу вернуть все, как было. Но мамы нет, папа неизвестно где… И на душе так муторно. Я снова хотела жить так, как жила раньше. Но я понимала, что прошлое уже не вернуть.

И тогда подумала, что если я создам такую же семью? А смогу ли я? Хватит ли у меня сил?

— К вам можно? — послышался голос горничной Розетты. Она внесла огромный красивый букет. — Это вам от вашего жениха!

Я смотрела на цветы, а потом подняла глаза на свое отражение, понимая, что этот букет был выбран в тон моему платью и серьгам. Мы с ним словно были единой целой композицией.

— И ведь как верно подметил оттенки! — изумилась я. — Нет, это не совпадение! Точно не совпадение.

Значит, это правда! Вальтерн меня любит. И эта мысль меня немного