Жена из дома утех для генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

— Что-то случилось? — спросила я, озадаченно глядя на его лицо.

— Все в порядке, — улыбнулся Вальтерн. И тут он остановился взглядом на моей груди, на котором красовалось ожерелье. Его улыбка сползла с лица.

— Это — ожерелье моей мамы, — произнес Вальтерн. — Она когда-то носила его…

Его голос дрогнул.

— Она умерла? — спросила я, видя, как Вальтерн меняется в лице. Сейчас он выглядел так, словно ему очень больно.

— Да, двадцать лет назад, — вздохнул он.

Я услышала шелест юбки.

— Мисс Эмма! — позвала меня Розетта. — Вам еще нужно выбрать декор!

— Да, да, — кивнула я. — Иду.

Я бросила взгляд на Вальтерна, когда тот открывал дверь отцовского кабинета. Что случилось? Почему он такой расстроенный?

Глава 35

Дракон

— Ты где был? — произнес я, глядя на то, что сын чуть не плачет, его лицо искажено страданием и тревогой. В голосе ощущалась некая грусть, гнев и отчаяние одновременно. — Быстро отвечай! Тебя не было почти целый день!

Я чувствовал, как моя тревога превращается в острое раздражение, будто я сам был предан и оставлен один в этом мире.

Вальтерн опустился в кресло, его тело дрожало, и он закрыл лицо руками, словно пытаясь укрыться от боли, которая сжимала его сердце.

Потом он медленно убрал руки, и его глаза устремились в потолок, полные боли и невыразимого отчаяния, словно он искал ответы на мучившие его вопросы.

— Я был у Анны — Шарлотты, — сглотнул он.

Голос его дрожал и звучал почти шепотом.

— Я хотел поговорить с её родителями. Они были вежливы, но при этом — холодны. Не разрешили мне разговаривать с их дочерью. Даже увидеть её не разрешили — сказали, что она плохо себя чувствует после случившегося.

Он замолчал, как будто слова застряли в горле, и я почувствовал, как внутри меня зашевелилась волна раздражения и беспомощности.

— Тогда я решил подкараулить её в саду, — продолжил сын, его голос стал чуть тверже, но в нем слышалась вся его неуверенность и отчаяние. — Чтобы сказать о временном браке. Попросить подождать год. И вот она вышла, я к ней… и…

Голос сына дрогнул, и в его глазах зажглась искра боли, будто он только что потерял самое дорогое.

— Она спросила, кто я? — выдохнул Вальтерн. — Такое чувство, что она меня не узнает! Или прикидывается… Я уже не знаю, что думать! Или она настолько обижена, что делает вид, будто мы с ней незнакомы!

Я положил руку ему на плечо, чувствуя, как его тело дрожит под моим прикосновением.

— Я бы на её месте сделал бы точно так же, — тихо сказал я. — Хотя бы потому что у ее семьи тоже огромные долги. И они рассчитывали на этот брак.

Внутри меня закипала смесь чувств: облегчение, сочувствие и странное понимание.

— Вот такая великая любовь, — продолжил я.

Я-то думал, что мучаю себя мыслями о том, что разбиваю чужое счастье. А оказалось — разбивать было и не нужно. Анна-Шарлотта всё сделала за меня.

Я вздохнул, чувствуя, как с души падает огромный камень.

— Знаешь, когда человек забыл тебя — считай, он тебя уже не любит. Тут не стоит питать иллюзий. Особенно если это женщина. Она вправе обижаться, и я не сомневаюсь, что она именно так и поступила. Но если бы она хотела — она бы с тобой поговорила. Если бы она тебя любила, хотя бы выслушала бы!

— Не стала, — заметил Вальтерн, его голос был полон горечи и разочарования.

Я посмотрел на сына, его глаза полные страдания, и спросил:

— Значит, ты хочешь сказать, что я во всём виноват?

Моя рука мягко легла на его плечо, словно пытаясь утешить.

— А подумай сам: тебя не любят. В ваших отношениях любовь испытываешь только ты. Разве она принесет тебе счастье? Скажи спасибо судьбе, что ты узнал это до брака. А не после, как твой дед.

Сын сглотнул, его лицо было полно внутренней борьбы.

— Наверное, ты прав, папа, — тихо произнёс он, и я увидел, как его глаза наполняются слезами.

Я усмехнулся и вздохнул, ощущая, как тяжесть сходит с моих плеч, словно лавина.

— Лучше сейчас, чем потом, — сказал я, стараясь поддержать его. — Может, судьба сама отвела тебя от неправильного выбора.

— Может, — эхом отозвался сын, задумавшись о чем-то своем.

— Но у тебя есть та, которая тебя любит, — добавил я. — Та, которая готова дарить тебе любовь и нежность. Может, действительно стоит подумать о ней?

Он глубоко вздохнул и, глядя на портрет матери, тихо сказал:

— Я постараюсь. Теперь, когда Анна — Шарлотта не хочет меня видеть, я должен постараться полюбить Эмму.

— К тому же она ничуть не уступает по красоте твоей предыдущей невесте, — заметил я. — А в чем-то даже превосходит… У тебя есть все шансы быть счастливым.

Внутри меня возникло странное ощущение, словно я и хочу этой свадьбы, и одновременно — не хочу.

Уже несколько дней я не могу избавиться от этого чувства, как будто я в ловушке собственных мыслей и эмоций. Оно растет, словно ядовитый плющ, обвивая мои мысли и сердце. Я начинаю бояться проходить мимо её комнаты, словно боясь, что вдруг откроется дверь, и я увижу её снова. И если увижу — что-то выйдет из-под контроля, и я потеряю себя.

Но в то же время, я не могу без неё. Начинаю чувствовать, будто она стала частью меня, без которой я словно потеряю опору. Как будто без её взгляда, без её присутствия я исчезаю. Сегодня я вдыхал запах ее волос, словно жизнь. Мне казалось, что мир сужается до одной ее. Словно она — все. Мне хотелось защитить ее хрупкие плечи, закрыть ее крыльями, отрезая от всего мира. А внутри горела маленькая искорка запретного чувства, которого я больше всего боялся.

— Я постараюсь быть счастливым, — заметил со вздохом Вальтерн. — Спасибо, папа. Спасибо, что поддержал меня.

Он встал, а я обнял его, а потом усмехнулся.

— Надо будет сделать ей настоящий подарок, — улыбнулся Вальтерн. — Если уж начинать отношения сначала, то я должен постараться.

Я проводил его взглядом и усмехнулся. Все-таки мальчик учится на своих ошибках. И довольно быстро.

Глава 36

Я провела рукой по вышивке на платье. Каждая ниточка казалась мне частью моей мечты, — такой сложной и прекрасной, что я даже представить не могла, что смогу носить что-то подобное.

Я понимала, что должна чувствовать себя счастливой. Но пока внутри было только слабое, неуверенное ощущение — словно маленький искорка, которую еще нужно разжечь.