Жена из дома утех для генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

— Любишь? — удивленно спросил я.

— Она ведь действительно прекрасная девушка, — мечтательно улыбнулся Вальтерн. — Спасибо тебе, что ты разыскал ее.

Моё сердце, закалённое годами суровости, вдруг наполнилось тревогой и странным, почти мистическим чувством — словно внутри меня спрятана запретная тайна, которая может однажды разрушить всё, что я строил.

Я смотрел на сына, который не мог даже заподозрить, что внутри меня сейчас что-то шепчет: «Эмма… Эмма….»

Почему именно она оказалась в моих мыслях, в моих снах?

О, эти проклятые сны! Я вижу ее, словно наяву. Обнаженную, беззащитную, смущенную. Моя рука скользит по изгибам ее тела, и я чувствую, как хочу ее. И с каждым разом все сильнее и сильнее. Даже во сне я ощущаю, как меня окутывают языки огня, когда я пытаюсь привлечь ее к себе, словно выхватывая ее образ из сумрака.

Вокруг нас танцует пламя. Я чувствую, как сгораю в нем вместе с ней, накрывая поцелуем ее губы.

Дошло до того, что в этих снах я готов взять ее силой, обнять и прижать к себе, шепча в ее макушку, что она моя. И только моя

Что она создана для меня. Что все это время она жила, дышала, улыбалась только для того, чтобы однажды я встретил в нее.

Но сон проходит, а сердце в груди продолжает гулко биться даже утром, когда дворецкий приносит мне чай и утреннюю газету. Я все еще нахожусь во власти сна.

Мне кажется, я просто схожу с ума.

Только этого еще никто не заметил.

И не заметит никогда, я надеюсь.

То, что со мной происходит похоже на безумие, ужасное, непредсказуемое.

Будто кто-то в темноте души шепчет мне: «Вот она. Она — та, кто способна разрушить всё, что у тебя есть.»

Я застыл в пограничном состоянии между желанием ею обладать и ненавистью за то, что она ворвалась в мою жизнь и грозиться вот- вот разрушить ее.

Я знаю, что это неправильно.

Она- невеста моего сына.

Я тешил себя надеждой, что как только свадьба закончится, я постараюсь уехать. Находиться с ней в одном доме невыносимо.

Ее взгляд — это яд, который растекается по венам.

И сейчас я должен радоваться, что у них все только — только начинает складываться, но вместо радости чувствую, словно невидимая рука держит меня за горло, не дает спокойно жить и дышать.

Я же говорю, что это перешло в какое-то безумие!

Мне казалось, что сейчас я готов был на любую отчаянную глупость, лишь бы не отдавать ее Вальтерну.

Глава 39

Дракон

Мне казалось, что если бы он еще раз сказал бы: «Папа! Нет! Я на ней не женюсь! Делай со мной что хочешь!», то я бы сдался и забрал ее себе. Но сейчас я видел, что он и правда заботится о ней, старается для нее. И теперь говорит, что влюблен. Если он чувствует к ней хотя бы малую часть того, что чувствую я, то я не имею права лишать его счастья.

«Отдать самое дорогое самому дорогому!», — мысленно выдохнул я. Видимо, это — моя судьба, с которой придется смириться. Девушка любит его. Он любит ее.

А мне лишь останется научиться сживаться с этой болью, научиться держать себя в руках, не смотреть на нее лишний раз, запечатать эту запретную тайну в своей груди навсегда, в надежде, что она никогда не выползет наружу.

Я посмотрел через плечо сына, видя как он пишет признание в любви. Сердце, которое должно успокоиться, вдруг забилось сильнее и жарче. Я должен был радоваться, что все так сложилось, но чувствовал, как что-то теряю… Словно выпускаю из рук.

Я вдруг вспомнил про цветы. Она ведь обманула Вальтерна. И как ловко. Я готов был поаплодировать ей и ее находчивости. Надо же! Устроила проверку! Что сказать? Браво!

Мои губы подернула улыбка, но я опомнился и посмотрел на строчки любви холодным взглядом.

— Передайте моей Эмме, — попросил Вальтерн, вручая горничной записку.

А ну быстро успокойся!

Я сглотнул.

А ну быстро взял себя в руки.

Нельзя испытывать такие чувства к невесте собственного сына. Да еще к той, которую ты сам привел ему.

Я вдохнул прохладный воздух комнаты, глядя на сына.

Неужели это — то самое, о чем говорил мой сын? Неужели это то самое чувство, которое просто вытаскивает из тебя жизнь, наматывая ее на кулак судьбы, если вдруг не получает ответа.

Я снова посмотрел на сына, который с улыбкой смотрел на букет цветов, погружаясь в какие-то свои мечты.

Впрочем, я уверен, что у меня это пройдет. У сына это прошло. Буквально за неделю. До этого любил Анну — Шарлотту. И вот теперь он любит Эмму. Как все просто оказалось. Раз прошло у него, значит, и у меня пройдет.

И сейчас я больше всего на свете хотел бы, чтобы Эмма навсегда исчезла из моей жизни, как наваждение. Чтобы вдали от нее я мог успокоиться и снова почувствовать, как прежде. Чтобы ничьи глаза не нарушали мой покой. И чтобы никто не тревожил мой сон.

О свадьбе я не стал сообщать семье Моравиа. Просто поставлю ее перед фактом. И я знал, что они не обидятся. Если я так решил, значит, так нужно.

Ну что ж. Скоро начало церемонии.

И я веду невесту к алтарю.

Глава 40

Меня купали, сушили, завивали, наряжали. Пустые кружки из-под чая, золотые фантики от конфет — все это валялось по комнате, а несколько горничных собирали это все на подносы и выносили прочь.

— Ну что ж! — вздохнула Розетта с легкой улыбкой, словно сама радовалась предстоящему событию. — Вы готовы?

В её голосе прозвучала нежность и трепет, как у матери, провожающей свою дочь в важный день. Я смотрела на служанок, которых знала по именам: Мария, Анна, Елена — все они были для меня словно часть большой семьи. Их теплые взгляды, мягкие улыбки, тихие слова поддержки наполняли сердце одновременно благодарностью.

Они выстроились в ряд, словно почетный караул, провожающий меня до дверей.

В последний момент Розетта сорвалась, легкими движениями поправила мою юбку — тонкое, белоснежное платье, украшенное вышивкой и жемчугами — и тут же, будто ничего не случилось, улыбнулась и вернулась на место.

«Последний штрих!», — прошептала она..

Меня торжественно вели по коридору, где уже слышались тихие голоса гостей, их шаги и звон бокалов. Они обсуждали будущую свадьбу