Ошибка, которая лишила меня всего - Оксана Лебедь

ко мне, в руке — большой кухонный нож. Я не дышу. Рита делает шаг в сторону Марии и заходит за ее спину, проводит кончиком ножа по ее руке, оставляя тонкую красную линию, лёгкое, ленивое движение, будто просто играется. У меня все тело каменеет, я уже с трудом себя контролирую. — Мы уедем сегодня. Правда, Кирилл? — говорит она, всё тем же мягким голосом. — Но… сначала нужно закончить с прошлым. Оно не должно ехать с нами.

Она кладёт ладонь на плечо Маши. Моя жена вздрагивает, глаза расширяются, и я вижу, как слёзы снова катятся по её щекам. — Рит… — говорю я тише, стараясь не дрожать. — Давай… без глупостей. Мы просто уйдём. Вместе.

Рита смотрит на меня, прижимая нож к шее Марии.

— Мы не моем. Мы должны принадлежать друг другу. Ни кто не должен вставать между нами, а прошлое должно исчезнуть, — Она улыбается. — Теперь ты мой муж и должен меня оберегать, разве не так?

Я киваю, стараясь не смотреть на лезвие.

— Конечно. Только твой.

Я чувствую, как под ложечкой тянет холод — времени мало. Маша дрожит, я вижу, как она пытается поймать мой взгляд, будто говорит глазами:

сделай что-нибудь.

Я понимаю — надо действовать сейчас.

21

— Рита, прошу тебя, — я осторожно протягиваю руку и делаю медленный шаг вперед. — Опусти нож. Ты можешь, сделать то, что…

— Я не Рита! — вопит она так что из ее рта вылетают слюни. Я вздрагиваю и делаю шаг назад. Лезвие прижатое к самому горлу впивается в кожу Марии. — Я твоя жена — Маша!

— Да, конечно, конечно, прости, — шепчу я. — Я… Я просто еще не привык, что ты снова со мной.

Рита улыбается, но ее взгляд уже поменялся, она не верит мне.

— Ты никогда не сможешь быть только со мной пока жива эта дрянь! — шепчет она, смотря на Марию. — Скажи мне, что ты в ней нашел? Она ведь скучная, за собой не следит. Ни чего не умеет, даже с ребенком не может справиться. Вся изнылась, как ей тяжело, а по факту сидит дома и скучает. Совсем тебя не ценит. А ведь ты ее так любишь, стараешься, а она не ценит. Что она тебе дала такого?

— У нас все было хорошо до тебя, — меня задевают слова Рит ы и я не сдерживаюсь.

— Я появилась, когда уже была трещина. Разве не говорил что больше нет сил терпеть, что устал ждать, что делаешь что она вообще забеременела…

— Это была минутная слабость!

— Которая продлилась восемь месяцев, — обиженно парирует Рита. — Восемь месяцев ты приходил ко мне и начинал жить, дышать. Ты же не скажешь что тогда ты врал? Нет! Ты врал ей! Не мне! Ты приходил сюда и притворялся… Но теперь все будет иначе. Я стану лучшей версией Маши!

— Послушай, — я вновь возвращаю себе самообладание, вновь делаю попытку приблизится. — Все это в прошлом. Теперь есть только ты и я.

— Стой на месте, — Рита направляет нож на меня.

Секунда облегчения, пусть лучше она злится на меня, чем на Марию. Пусть вся ее злость пойдет на меня.

— Ты злишься на меня. Маша здесь ни при чем. Есть только ты и я. Давай решим все между нами. Я сделаю так как ты захочешь. Хочешь, мы можем прямо сейчас купить билет куда угодно и улететь вдвоем? — На лице Риты появляется улыбка, тело расслабляется, она смотрит с любовью, ее взгляд пугает. Рука становятся мягче и она медленно начинает ее опускать. — Да, дорогая, вот так. Убери нож и давай сбежим от сюда. Только ты и я!

— Правда? — в голосе Риты я слышу мольбу.

— Мне не нужна Маша, ты права, ты во всем права. Она не знает и не понимает меня, а мы с тобой… Мы родственные души, ты та кто должна быть рядом с тобой. Я не замечал этого, думал, что так правильно, я просто привык любить ее. Но теперь… Теперь ты открыла мне глаза и я наконец вижу и понимаю, что вся моя жизнь сплошной фарс. Только ты в ней настоящая! И я не хочу, чтобы ты стала Машей, я хочу чтобы ты была со мной, как раньше, как до всего этого. Такая же как тогда, когда мы только познакомились! Я же дышать не мог рядом с тобой, ты словно заколдовала меня, но я убеждал себя что должен быть с Машей и не позволял себе даже мечтать что мы можем быть вместе.

Я стараюсь не смотреть на Марию, только глаза Риты, я и сам должен верить в то что говорю. Если Рита вновь заметит что я вру, она может навредить Маше.

Рита улыбается, мы смотрим в глаза друг-другу и вижу как она смягчается, она правда верит каждому моему слову. Выдыхаю чувствуя облегчение. Сейчас она уберёт нож, мы выйдем с ней из квартиры, Маша и Кристина будут в безопасности и тогда… Тогда я отправлю ее в больницу, сдам в полицию или еще куда-нибудь.

Но тут Кристина начинает вошкаться в люльке, кряхтеть с каждой секундой она набирает разгон и вот уже рыдает во все горло. Мы все Маша, Рита и я смотрим на нее испуганно. Этот крик рушит всю иллюзию что я создал вокруг Риты.

Я перевожу взгляд на Машу и вижу как ее глаза наполняются страхом. Рита резко поворачивается и смотрит на меня, ее глаза полны решимости. Она дергает Машу за волосы, запрокидывает ей голову, лицо Маши искажается от боли, и к ее горлу вновь приставлено лезвие ножа.

— Рита, Рита. Я люблю только тебя! Не надо, прошу. Если ты это сделаешь это может нас разлучить!

Но Рита начинает смеяться в голос и смех этот вселяет ужас.

— Нет, — она трясет головой. — Ты никогда не будешь полностью со мной, пока они живы.

Она толкает Машу и кресло вместе в ней падает на пол, я тут же бросаюсь к Маше. Стаскиваю кляп с ее рта, глаза Маши наполнены ужасом она не смотрит на меня.

— Ты как? — задыхаясь спрашивая я.

— Кристина, — выдыхает Маша и я поворачиваюсь, в руках Риты люлька вместе с моей дочерью.

22

— Рита! — я прыгаю в ее сторону, успеваю схватится за люльку одной рукой, крик Кристины сотрясает стены. — Рите, нет! Не надо!

Мария кричит за моей спиной.

— Ты меня врешь! Мне все врут! Всегда! И ты тоже! — глаза Риты бешенные, в них