Я с тобой не дружу - Саша Кей

Но когда на улице я вижу, что машина Дениса заблокирована… Даже нет. Не так.

Когда я вижу самодовольную рожу Рэма с неизменной сигаретой в зубах…

Я понимаю, что шансов у этого дня закончиться без кровопролития нет.

О… Я могла бы вызвать такси, но это означает, что я опоздаю. Черт его знает, когда назначат. В это время все тачки едут в обратную от универа сторону по направлению к бизнес-центру.

А вот сесть в машину к Рэму и мотать ему нервы…

Так он еще и глумится надо мной:

– Какая ты бесчувственная, Соня. Ай-яй-яй! А псинку свою на произвол судьбы бросила. Как же так?

Молчу. Рэм же бесится, когда его игнорят. А говнюк продолжает:

– Но я ведь хороший человек, правда? Я обязательно возьму и твою собачку, хоть ты ее и без намордника водишь, – и зовет Дениса.

– Что ты задумал? – мне становится нехорошо.

Я отлично знаю эту паскудную улыбочку.

Дурные предчувствия поднимают голову.

И полностью себя оправдывают.

Стоит Денису присоединиться к нам в салоне, как из Рэма сыплются гадости. Так меня не позорил еще никто в жизни. Даже мама…

– Чего пялишься? – Рэм бросает взгляд на Дэна в зеркало заднего вида как раз, когда я пристегиваю ремень безопасности. – Думаешь, настоящие? Я бы не обольщался. В шестнадцать она подкладывала носки в лифчик.

Что???

До меня доходит, что он про мою грудь!

В озверении поднимаю глаза на придурка, а он мне ехидно подмигивает.

– А вот задница у нее проклюнулась раньше…

О нет! Заткнись! Только не это! Не вздумай!

Но идиота уже несет.

– Я помню, как у нее джинсы лопнули посреди торгового центра. Это еще в пятнадцать…

Мне не хватает кислорода. Меня сейчас разорвет.

– Завали сейчас же, – цежу сквозь зубы.

– А что такое? А в чем дело? – скалится Рэм. – Я же не рассказываю про то, как тебя прыщами обсыпало, и ты намазала их какой-то хренью и покрылась еще и пятнами…

– Р-р-рэм, – уже рычу я, а мы еще только на кольцо выезжаем.

Еще не меньше пятнадцати минут ехать. Если он не замолчит, я его убью, мы попадем в аварию, и все кончится плохо.

– Молодец, отлично получается. Дэнчик, ты в курсе, что до семи лет Соня шепелявила? Я сам не слышал, но Илья Захарович классно пародирует…

К моменту, когда мы подъезжаем к универу, меня трясет.

Рэм – смертник.

Он вываливает про меня позорные подробности одну за другой.

Да вот про сладкий кофе мы не помним, а все дерьмо, случающееся с девушкой с момента взросления, Рэм помнит просто на ура! Заслужил медальку посмертно!

На парковке перед главным корпусом я выстреливаю из машины пулей.

Правда, со второй попытки.

Первая проваливается, потому что от бешенства и нетерпения я забываю, что пристегнута. Рэм со смешком меня отстегивает, и я удираю. За что он так со мной? Мне надо прийти в себя. Пережить это.

Всю эту хрень и то, как Дэнчик слушал, развесив уши.

Ненавижу их обоих.

Ничего страшного не случилось, уговариваю я себя, но выходит плохо. Хочется реветь и послать всех к черту.

Но по закону подлости я не могу скрыться в женском туалете, потому что на эту лекцию опаздывать нельзя. Потом не пустят. А препод – зверь.

За минуту до звонка я влетаю в поточную и падаю на самом верху. Мало мне бесева с утра, так в аудиторию за мной заходят оба: и Дэн, которому положено, ибо сокурсник, и Рэм. А вот ему тут делать абсолютно нечего.

Но это я так считаю, а он, окутывая меня своим парфюмом, усаживается рядом и расставляет свои ноги так, что мне мои деть некуда.

– Убирайся! – требую я.

– Да ладно тебе, – мерзко тянет Рэм, доводя меня до белого каления, и демонстративно устраивается поудобнее.

Теперь мне и локти не расставить. Плечо Рэма подпирает меня, поскрипывая кожей косухи о мой тренч из плащевки.

Девчонки за партами на ряд ниже начинают вертеться и стрелять в Рэма глазами, и, кажется, одна из них побывала у него в койке.

Но я могу и ошибиться.

Так их было много.

Зато я чувствую себя гадким утенком, у которого все и сразу: прыщи, нет груди и толстая задница.

– Мне не ладно. Мне очень не ладно, – выплевываю я. – Проваливай.

– Я тебе сказал, что ты от меня ни на шаг? Ты вот капризничаешь, – пожимает он плечами. – Я не гордый. Значит, сам не отойду. Или ты передумала и будешь слушаться?

– Иди в жопу, – в сердцах рявкаю я, резко обернувшись, и моя фраза совпадает с появлением препода в дверях.

Мне достается злой взгляд, и я понимаю, что автомата по этому предмету мне не видать.

– Тогда я, пожалуй, останусь, – ухмыляется Рэм мне, успевая подмигивать девчонкам вокруг.

Про себя крою его трехэтажным матом. Я не сломаюсь и смоюсь от него после пары. Не дам себя дожать. Не понимаю, чего он добивается, но мне уже так хреново, что плевать. Хуже быть уже не может.

Но, видимо, я плохо знаю Рэма.

Глава 21. Рэм

Язык работает сам по себе, выдавая факт за фактом.

Чувствую себя двенадцатилетним дебилом из шестого класса, которого одноклассница отшила, и он не может угомониться.

Натуральным идиотом я себя чувствую. Но остановиться не могу.

И как, сука, мне права-то дали? Мозгов-то нет…

Злой взгляд из-под светлой челки только провоцирует меня еще больше.

Да я уже и не для Дэнчика разоряюсь.

На Соньку работаю.

Слышишь? Никуда тебе от меня не деться. Я все про тебя знаю. Все.

Отринь надежду, Жданова.

Ты и я вместе навек.

А еще у меня есть козырь в рукаве. Он детский, согласен, но, бля, если припрет, я и его выложу на стол. Походу, мне терять уже нечего.

Я вижу, что перегибаю палку, и поделать с собой ничего могу.

Все благие намеренья летят к черту.

Как же бесит, что Соня так выбивает меня из колеи, и я не могу хладнокровно распланировать путь возвращения всего на старые рельсы. Горелов бы посмеялся, увидев, как меня корежит, и как я сам своими руками закапываю себя.

Супермэн хренов.

Кларк Кент на минималках.

А Жданова – мой криптонит.

Она рычит: «Рэм!»,