Только моя - Лора Павлов

Я кивнул, проглатывая лучший французский тост в своей жизни.

— Почему ты сегодня такая дружелюбная?

— Нам еще неделю работать вместе, и, судя по всему, мы будем соседями. Почему бы мне не быть милой?

— Хм… не знаю. Вчера ты выглядела так, будто хотела меня убить, когда сжимала мой член, — я откинулся на спинку стула и скрестил руки.

— Я совсем об этом забыла. Ничего особо запоминающегося, — она усмехнулась. — Чистый лист. Обещаю.

Она протянула мне мизинец, и я прищурился.

— Ты никогда не давал обещаний на мизинцах? Дай угадаю… морские котики так не делают?

Я коротко расхохотался — эта девчонка забралась мне под кожу так глубоко, что я едва соображал. Я наклонился вперед и обхватил ее мизинец своим. Не потому, что хоть на секунду поверил, будто она сдержит перемирие из-за чертового обещания на мизинцах. А потому что желание прикоснуться к ней было слишком сильным.

— И что именно ты обещаешь, проказница?

— Я соглашаюсь на перемирие. Твой маленький член и мои волшебные вагины — под запретом, — она подмигнула. — Обещаю, босс.

Когда она попыталась отдернуть руку, я удержал ее палец и потянул ее вперед, так что мы оба склонились над столом.

— Так что, в соке утром что-то было?

В ее глазах плясал восторг. Ей это нравилось не меньше, чем мне.

— Если я расскажу свои секреты, мне придется тебя убить.

— Меня нелегко убить. Поверь, — мой голос стал хриплым, а запах жасмина окончательно сводил меня с ума.

Ее близость.

Ее язык, медленно скользнувший по нижней губе.

— Меня тоже. Вот почему нам нужно перемирие.

Это притяжение было слишком сильным.

Я отпустил ее руку и откинулся на спинку стула.

Мне нужно было взять себя в руки.

Потому что эта женщина вполне могла меня погубить.

И я слишком хорошо знал, что нельзя этого допускать.

9 Дилан

Когда мы приземлились в Сан-Франциско, я была выжата до дна. Вольф почти не разговаривал со мной в самолете. Более того, всю последнюю неделю он был где-то не здесь. Наши игривые перепалки закончились после завтрака в Денвере — в тот момент, когда он решил, что я его отравила.

Я тихо усмехнулась, вспомнив, как он разглядывал сначала меня, потом стакан с соком.

Разумеется, я ничего ему не подсыпала, но наблюдать, как он ерзает, было приятно.

Этот номер с двойной вагиной был уже перебором.

Мои сестры сочли это уморительным и заявили, что я наконец встретила достойного соперника.

Нет.

Он всего лишь угрюмый миллиардер, который оказался чертовски сексуальным и дико меня бесил.

Это не встреча с равным.

Скорее уж встреча с заклятым врагом.

Он был непредсказуем. Я ему не доверяла. В понедельник, вернувшись к работе, он вполне мог подставить меня без колебаний. Кто знает, на что способен этот человек.

Может, поэтому он и держался так отстраненно. Может, он собирался меня уволить и не хотел, чтобы я узнала заранее.

За последние несколько дней мы виделись только на встречах: с агентом в Лос-Анджелесе, со студенческим спортсменом и его тренером в Сиэтле, и со звездным центровым старшей школы из Миннесоты. В остальное время он словно испарился. Он был таким переменчивым, что понять, что у него в голове, было невозможно.

Может, у него есть женщина.

В смысле… я ведь получила образец его достоинств, и сказать, что я была впечатлена, — значит сильно приуменьшить.

А когда я говорю «сильно», я имею в виду, что у него действительно внушительные размеры, я даже как следует это сжала, и все было каменно твердым.

Вот так.

На деле он был угрюмым миллиардером, который оказался чертовски сексуальным, дико меня бесил… и обладал самым впечатляющим членом на планете.

Мы вышли из самолета и направились к ожидавшей машине. Я поздоровалась с Галланом, который нас ждал.

Вольф по-прежнему молчал, но дверь для меня открыл, и я забралась на заднее сиденье.

— Ты везешь меня на новое место? Или мне переночевать у Хоука и Эвер? — я была вымотана и не собиралась играть в его игры.

— Квартира готова. Там есть базовые продукты, так что поедем туда.

— Есть причина, по которой ты всю неделю со мной не разговариваешь? — раздражение в голосе я не скрывала.

— Мы договорились о перемирии. Мы не друзья. Думаю, дальше лучше держать все строго по-деловому. Особенно учитывая, что мы возвращаемся в офис.

Я кивнула, хотя понятия не имела, о чем он говорит. Мы никогда не были друзьями, но раньше он хотя бы разговаривал со мной, верно?

— Да, сэр, босс, — я отдала ему честь.

— Вот об этом дерьме я и говорю, Минкс.

— А звать меня плутовкой — тоже не слишком профессионально, лицемер, — прошипела я, когда машина остановилась перед величественным зданием.

Галлан помог мне выйти и подал чемодан. Он улыбнулся и подмигнул, когда я приняла ручку из его рук.

— Спасибо, что вы настоящий джентльмен, — сказала я достаточно громко, чтобы Вольф услышал, и зашагала к зданию, волоча за собой чемодан, который покачивался на колесах.

Честно говоря, я и сама не понимала, почему так злюсь. Мне не нравилось, что он со мной не разговаривает. Как бы он меня ни бесил, я каждый день ждала этих его выходок.

А теперь было просто… ничего. Будто он меня вычеркнул. Моему самолюбию это не понравилось… как и моей женской сущности.

Я почувствовала, как он оказался рядом, и он выдернул чемодан у меня из рук. Я сопротивлялась, сколько могла, пока едва не споткнулась.

— Черт побери, Дилан. Просто отдай сумку! — рявкнул он.

Я не помнила, когда в последний раз он называл меня Дилан, и мне это не понравилось. От прежней игривости не осталось и следа.

Я позволила ему забрать чемодан и зашагала рядом с ним в здание. Он представил меня швейцару Хьюго — мужчине лет пятидесяти с добрыми глазами.

В отличие от темно-синих ледышек, которые смотрели на меня, когда мы вошли в лифт.

— Ты пытаешься меня уволить и нарушить девяностодневное соглашение? В этом все дело? Если так, предупреди, чтобы это не стало для меня ударом из-за угла.

Он с шумом выдохнул и покачал головой.

— Что? Нет. Я согласился на девяносто дней. Это не изменилось.

Он вышел из лифта, таща мой огромный чемодан, а его маленький неуклюже ковылял следом.

— И откуда мне знать, что ты говоришь правду? Ты сам признал, что не держишь слово, когда речь идет о враге. А я, очевидно,