Мелодия сердцебиения. Часть 2 - Лаура Зоммер

почувствовала себя неуверенно. Так что следующий поцелуй определил моё будущее. Мы с Генри будем парой. На веки вечные. Ничто и никогда не должно как-то нам помешать. А если мы всё-таки поссоримся? Внутри поднялась паника, показалось, что маленький идеальный мир, в котором я жила, вот-вот рассыплется. Последние несколько минут я словно находилась в снежном шаре. Идеальный маленький мир, который сейчас падал на землю и разбивался на тысячи осколков.

Выражение лица Генри изменилось. Он выглядел грустным и покорным, но при этом улыбался, словно смирился с тем, что мне ничего от него не нужно. И всё же я только что сказала ему, что он должен поцеловать меня снова! Генри на мгновение закрыл глаза, а затем вздохнул и погладил меня по рукам, словно мне было холодно. Но разве было? Он отпустил меня и вернулся к тарелке с тестом.

— Я что-то не так сказала? — спросила я дрожащим голосом. Что случилось, что он вдруг не передумал это делать?

— Нет, ты не сказала ничего плохого. Это сделало скорее выражение твоего лица. Ты просто испугалась, и, к сожалению, это видно. Но всё в порядке, и я не сержусь на тебя... — Он действительно не выглядел сердитым, потому что его лицо выглядело спокойным, хотя он и выглядел очень грустным.

— М... моё выражение лица? Я... просто нервничаю! Но очень хочу тебя поцеловать! — Я сжала руки в кулаки, складывая их, словно молясь кому-то, чтобы Генри наконец поцеловал меня и поверил мне!

— И почему? Потому что это было мило? — Он скептически поднял обе брови и продолжил месить тесто, будто мы говорили о фильме, а не о моих чувствах. Ну и его, конечно, тоже. Но было ли это приятно и ему? Или нет? Неужели парень не может, наконец, сказать, чего он хочет?

— Д-да! — заикаясь, пролепетала я. Отлично, этот разговор напомнил мне типичные допросы моего отца, когда он хотел что-то от меня получить. Не было ни побегов, ни оправданий, только «да» или «нет».

— Хорошо... — сказал Генри и отвернулся от меня, чтобы продолжить работу над тестом. Что? Хорошо? Это что значит? Я чувствовала, как гнев поднимается внутри меня и превращается в огненный шар в животе.

— Что происходит?! — сказав это, я поняла, что звучу слегка раздражённо, но Генри, похоже, это не волновало.

— Ну, я могу поцеловать тебя ещё раз, если хочешь... — Он разделил тесто на две примерно равные кучки, придал им круглую форму и выложил на два противня. Затем спокойно вымыл руки.

— Могу даже сделать тебе кофе, если хочешь? — Разве такое бывает? Я готова была броситься ему на шею, но не для того, чтобы крепко обнять.

— Генри! — выругалась я и побежала к нему. Я сердито ударила ладонью по кухонной стойке, но он лишь бросил на меня вопросительный взгляд. — Скажи что-нибудь об этом!

— Зачем?

— Я хочу поцеловать тебя!

— Ну, думаю, всё в порядке... — с улыбкой сказал Генри, вытирая руки. Когда он попытался забрать у меня соус, я схватила его за запястье и сердито посмотрела на него. Но теперь с меня было достаточно!

— Ты издеваешься надо мной! — крикнула я. Огненный шар вот-вот должен был вырваться из меня и поджечь Генри.

— Что? Нет! Я... Что ты хочешь от меня услышать? — спросил он, выглядя олицетворением невинности.

— Ты... ты... Это невозможно! Я... Ладно, это было нечестно с моей стороны — врать тебе! Да, я что-то почувствовала, когда поцеловала тебя в свой день рождения, и мне очень жаль, что я сказала тебе обратное. Но, пожалуйста, не сердись на меня! Ты всё это время копался во мне, и вот ты снова меня целуешь... Какой в этом смысл, если ты несерьёзно ко мне относишься? Это акт мести? Ты хочешь сделать мне больно или посмеяться надо мной?

В то время как я была на грани слёз и дёргала Генри за запястье, кричала на него и была готова взорваться, он просто стоял и улыбался, словно я рассказывала ему небылицу.

— А теперь ответь! Прости меня, чёрт возьми! Не сердись, я стесняюсь и просто не знаю, что делать, понятно?

И снова... Генри приподнял брови и улыбнулся ещё шире. Что... Это... Было?!

— Генри! — Я продолжала дёргать его, как пиньяту, которую никак не удавалось открыть. Оставалось только одно: ударить пиньяту посильнее, чтобы добраться до сладостей. В этом случае, конечно, нужен был ответ, но с меня хватит! — Ну ответь же мне, наконец! Я хочу знать, что всё это значит и почему ты играешь со мной! Ты сводишь меня с ума, слышишь?

Опять ноль реакции! Что за проклятый...

— Я всё время говорю, что хочу тебя поцеловать, неужели ты ничего не понимаешь? Как чётко мне надо сказать, чтобы ты, наконец, понял, что я люблю тебя, чёрт возьми! Написать это на табличке или...

Стоп. Что? Я замерла и расширила глаза. Внутри зародилась паника, сердце заколотилось так бешено, что я хотела вдохнуть воздух, но не смогла. Моё тело напряглось настолько, что я не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть. Что я только что сказала? Теперь это вырвалось наружу! Просто так... Эти слова вырвались у меня изо рта. Я накричала на Генри и сказала ему, что люблю его. Чёрт возьми!

— Тебе не обязательно писать это на табличке... Но ты можешь сказать мне это ещё раз...

Мне пришлось сделать глубокий вдох, пока моё дыхание не замерло. Я судорожно вскочила, оттолкнув Генри и сделав от него шаг назад. Я поняла, как пылают, наверное, мои щеки, и тут же поднесла руки к лицу. Нет! Чёрт возьми! Что за глупости! Что это было за идиотское признание в любви... Слёзы навернулись на глаза и потекли наружу. Это была катастрофа! Я даже не знала, испытывает ли Генри ко мне те же чувства. Этот идиот сводил меня с ума!

Сначала он поцеловал меня, потом разозлился, потому что я сказала ему, что ничего не почувствовала. Много раз он отталкивал меня и сближался со мной, пока я, наконец, не поняла, чего же хочу на самом деле. То «нет», то «да», потом опять, а после снова и снова...

Голова пошла кругом, и я почувствовала головокружение. От стыда спрятала лицо за руками и присела, чтобы заплакать. Что за чертовщина? Ведь он поцеловал меня... Утром, когда спала, и теперь снова. Генри должен был чувствовать то же! Но что, если он был с Софи, а всё это было просто шуткой? Что, что?!

Я почувствовала его руки на своих плечах.