После неё - Naike Ror

— Да, но он занимает верхние этажи. Он на Олимпе, — добавила я.

— Завидуешь, Пенелопа? — поддразнил он.

— Да что ты, Зевс, и в самом деле: берегись молний.

— Разве вы не были когда-то друзьями? — спросила мама. Я не ответила, он не ответил. — Подумать только, когда ты уехал к бабушке, Пенни плакала без остановки целую неделю.

— Неужели? — усмехнулся Бо.

От его язвительного тона у меня на шее запульсировала жилка.

— Правда! Она была опустошена, не выходила из своей комнаты и не ела три дня подряд — непобедимый рекорд на сегодняшний день! — добавил мой брат.

— Ну, она могла бы набраться смелости и позвонить мне, раз уж так отчаялась.

— По какому номеру? У тебя не было мобильного телефона, у меня не было мобильного телефона.

— Зато у моей бабушки был, и я дал её номер твоему отцу.

— Я не получала никакого номера.

— Но я дал его ей, — настаивал отец.

— Папа? — недоверчиво переспросила я. За столом воцарилась абсолютная тишина. — Ты никогда не давал мне никакого номера! — обвинила его.

— Конечно, давал, Пенни. Я дал тебе клочок бумаги. Ты, наверное, потеряла его в своём беспорядке.

— Без шуток. Это ты всё забываешь и путаешь, а не я, и я никогда не получала номера его бабушки.

— Вообще-то, если бы у Пенни был номер Бо, она бы не была в таком отчаянии, — вступилась за меня мама.

— Я помню, как давал его тебе, Пенни, и в любом случае за все эти годы он никогда не спрашивал меня о тебе, так что вы оба вычеркнули друг друга. Нет необходимости возвращаться к этому, верно, Милашка Би?

В этот момент я посмотрела на Бо; он тоже уставился на моего отца.

— Вы правы, тренер, дело прошлого.

Дело прошлого? Окей, прошло уже больше десяти лет, но для меня это было совсем не так. Он оставил мне номер телефона, а отец забыл передать. Мы могли бы поддерживать связь, оставаться вместе и не терять друг друга, а Бо отмахнулся от всего, пожав плечами!

«Глупая, глупая Пенни». Я идеализировала его, и, даже если страдала из-за него, он был для меня как закрытая дверь в моей личной жизни. Бо Бакер не заслужил ни секунды моих мыслей о нём.

— Что ж, давайте перестанем думать о плохом прошлом! Я пойду за тортом! — оборвала спор мама.

Остаток ужина я провела в очень плохом настроении. Злилась ли я, испытывала разочарование, грустила? Да. Всё это вместе, но хуже всего было то, что я не знала, кого винить. Поэтому, оправдываясь головной болью от полученного удара, я смылась.

Села в свой джип и попыталась завести, но ничего не вышло, двигатель не завёлся.

— Я знаю, Нила, ты не любительница погонять, но может, сегодня ты поднимешь свою задницу? — Как обычно, подождала несколько мгновений и повторила попытку. Безрезультатно. — Ну же, милая, ты же не бросишь меня сейчас… — В этот момент я увидела, как за дверь вышел Бо вместе с моими родителями. — Бля! Давай договоримся: ты заводишься, а я не везу тебя на свалку.

Я стиснула ключ, и джип медленно завёлся. Радость и ликование! Я знала, — угрозы всегда срабатывают.

Затем двигатель трижды икнул и заглох.

— Твою мать!

— Пенни, что я тебе говорил две недели назад? У этого куска дерьма проблемы с аккумулятором и тормозами.

— Машина отлично тормозит и всё в порядке, как мне тебя убедить?

— Абсолютно не в порядке. Оставь эту рухлядь здесь, я отвезу её к твоему дяде, чтобы поставить на неё очередную заплатку.

— Это не рухлядь!

Отец что-то сказал Бо, а он попрощался с моими родителями, затем прошёл мимо моего джипа.

— Я подожду тебя в машине, — сказал мне приказным тоном. Я наблюдала в зеркало заднего вида, как он садится в одну из тех дорогих машин, что была припаркована на другой стороне улицы.

— Меня не нужно подвозить! — крикнула ему вслед.

— Конечно, нужно, Пенелопа, — ответил он.

Я подождала всего секунду и снова попыталась завести Нилу, в результате чего загорелась пара новых предупреждающих лампочек. Чёрт, меня действительно нужно было подвезти. Я вышла из машины и посмотрела на отца.

— Скажи дяде, что машина мне нужна срочно, и если у него есть что-то на замену, я с радостью возьму. И нет, я никогда не заменю Нилу на другую машину.

Я подошла к машине Бо и забралась в своеобразный космический корабль.

— Не за что, Пенелопа.

Я не ответила. Бакеру грозила серьёзная опасность получить удар по лицу.

«Пошёл на хер он и его дело прошлого!»

Он завёл двигатель, и я практически подпрыгнула от шума, похожего на рёв самолёта.

Внутри салона повисла самая тихая тишина, которую я когда-либо слышала.

— Как твоё лицо? — спросил Бо, когда я была уверена, что он больше никогда не заговорит со мной.

— Раздулось.

И тишина вернулась. Он знал об опухших лицах, мог ли дать мне совет?

Нет. Молчание.

И снова молчание. Тогда я схватила телефон и стала игнорировать Бакера так же, как он игнорировал меня.

Мы приехали в Tower. Сказать, что была раздосадована, не сказать ничего. Никто ещё не заставлял меня чувствовать себя такой прозрачной и бесполезной. Я вошла в лифт и прислонилась к дальней стене.

Бо обернулся и уставился на меня своими яркими голубыми глазами, словно я марсианка. Неужели для него нормально так общаться с людьми?

— Ты должна сказать мне, на каком этаже живёшь, я не могу читать твои мысли.

— Тринадцатый, — ответила я. Он смотрел на меня ещё несколько мгновений, затем нажал на нужную кнопку и повернулся ко мне спиной. Я начала считать сменяющиеся этажи на дисплее лифта, не в силах дождаться, когда эта пытка закончится.

Когда мы добрались до пятого, Бо снова повернулся ко мне.

— Если бы получила мой номер телефона, ты бы мне позвонила? — спросил он напрямую.

— Конечно, я бы позвонила тебе, но, видимо, зря потратила бы время, раз мы вычеркнули друг друга.

— Не цепляйся за объективно справедливую концепцию: зачем мне интересоваться человеком, который никогда не интересовался мной?

— Что тебе неясно в том, что я так и не получила твой номер?

— Что мне ясно, так это то, что, получила номер или нет, ты больше никогда меня не искала.

— Я была уверена, что ты ушёл, даже не попрощавшись, я была обижена!

— Даже не попрощавшись? Проблема для тебя заключалась в том, что я не попрощался? Все знали, что мой отец и Келли попали в тюрьму и бабушка стала моим опекуном. Но Пенелопа Льюис решила,