После неё - Naike Ror

— Из картофеля сделали пасту?

— Это не картофель.

— Ты сказал «корнеплод».

— Картофель — это корень?

— Понятия не имею, и сейчас мне всё равно, я больше не буду задавать вопросы о том, что ты ешь. Вместо этого расскажи мне, как всё прошло у Льюисов. Они всегда были так добры к тебе, и Альфред всегда поддерживал с тобой связь.

— Да, тренер — замечательный человек. Он показал мне альбом со всеми газетными вырезками обо мне.

— Как здорово! А его жена в порядке?

— Они все в порядке.

— Все?

— Все.

— Все, все?

— Я понимаю, к чему ты клонишь, и да, они все в порядке.

— В том числе и твоя Пенелопа?

— Она не моя Пенелопа.

— А чем она занимается? Она изменилась? Да, конечно, изменилась, ей уже двадцать пять. А у неё до сих пор каштановые волосы? Надеюсь, она не перекрасилась в фальшивую блондинку! Она высокая? Наверное, да, раньше у неё были такие длинные ноги, и ты всегда замирал, глядя на них. Какая великолепная девочка, всегда такая весёлая и спонтанная! Ты был настоящим сталкером, таким влюблённым... Вместе вы были прекрасны, такие разные...

— Не делай этого, Келли, остановись сейчас же и перестань фантазировать.

— Позволь мне немного помечтать.

— Единственное, о чём ты должна мечтать, — это я с третьим кольцом Супербоула.

— Какого дьявола тебе нужно ещё одно кольцо и ещё больше модных машин, ещё одна модель, похожая на стебель сельдерея, и пустая кладовка?

— Ты критикуешь мой образ жизни? От тебя я этого не жду.

— Только потому, что годами пихала свои сиськи людям в лицо, ты думаешь, я не могу позволить себе морализировать?

— Именно.

Келли рассмеялась.

— Малыш, если бы не любила тебя как сына, я бы уже давно засунула свой двенадцати сантиметровый каблук тебе между яиц.

— Тогда спасибо, что любишь меня.

— Верно, я люблю тебя, но делаю это так, как любила бы твоя мать. Она бы гордилась тобой, но в первую очередь, она бы волновалась. С тех пор как ты вернулся, я избегаю говорить тебе то, что положено говорить, однако знаешь, рано или поздно тебе придётся столкнуться со счетами прошлого, и не только в плане хорошего.

— Я знаю, Келли, и когда буду готов, скажу тебе.

— Я буду ждать тебя рядом. А пока позволь мне поговорить о Пенелопе и дай мне надежду.

— Нет никакой надежды. Мне не нравятся громкие, спорящие женщины. И я больше не ребёнок, который очаровывается, глядя на длинные ноги одноклассницы, для этого нужно нечто большее.

— Например?

— Например, кто-то, кто не будет постоянно выворачивать мне яйца.

Келли разразилась искренним смехом.

— Врёшь! Если однажды сошёл с ума от громкой, своенравной девчонки, то будешь сходить по ней с ума всю оставшуюся жизнь. Я просто надеюсь, что твои ворчливые застенчивые манеры немного смягчились.

— Я не застенчивый, я интроверт, а это совсем другое дело, и ты понятия не имеешь, что я ищу в женщине.

— Бла-бла-бла… Пенелопа занята?

— Что тебе непонятно в том, что меня, бля, не волнует, чем Пенелопа Льюис занимается в жизни?

— Есть ли у неё партнёр, муж, дети? Раньше достаточно было посмотреть на руку человека, чтобы понять, женат он или помолвлен, но теперь никто уже не носит ничего на пальцах, и приходится спрашивать. Ты спросил её?

— Келли!

— Бо, в Вегасе, до этого в Аризоне, до этого в Буффало, ты оставил после себя какие-нибудь сентиментальные воспоминания или разбитые сердца?

— Я оставил несколько удовлетворённых задниц.

— Я рада, что ты помог своим партнёрам открыть преимущества анального секса, но я сказала «сердце», а не «задница». Если ты не узнаешь о Пенелопе, это сделаю я.

— Ты ни черта не сделаешь!

— Ладно, как хочешь, — ответила она, фальшиво капитулируя.

Это был всего лишь блеф, и вскоре Келли сделает что-то, что действительно выведет меня из себя.

— Тебе тоже повезло, понимаешь? Потому что, если бы не любил тебя как мать, я бы уже давно выгнал тебя из дома.

Глава 18

Она

Me!

Детройт, сентябрь 2022

После Raiders и ещё одной домашней игры команде предстоял матч с Lions в Детройте. Несмотря на новое правило — одного костюма, — выездные игры всё равно оставались для стилистов сложными, потому что по сравнению с игроками нас осталось слишком мало. На этой игре не хватало ещё и О' (он полетел в Нью-Йорк в поисках новых членов в команду стилистов). Хорошо ещё, что Ravens будут играть в начале дня, а значит, к ужину, мы уже сядем на самолёт домой.

Итак, учитывая чрезвычайную ситуацию, я постучалась в гостиничный номер Ламара. У капитана появилась привычка делить номер с Бо, поэтому я была уверена, что мне предстоит новое столкновение.

— Моя любимая фанатка! — воскликнул капитан, пока я устанавливала передвижную вешалку в гостиной номера.

В номере была и Энни. Я передала Ламару чехол с одеждой, не проронив ни слова, погрузившись в тотальное молчание, благодаря Ламару и моим нервам. После первого раунда в лифте, из которого Бо вышел победителем, и раунда в Castle, откуда сбежал, я боялась представить, что может произойти в третьем противостоянии.

— Передай мне костюм Милашки Би, я отнесу ему, — предложил капитан.

— Пенни, ну, как дела? — спросила пресс-атташе, как только мы остались одни. Чем больше времени проходило, тем больше мне не нравилась эта Энни: слишком услужливая, слишком улыбчивая. Было в ней что-то такое, что не могло убедить.

— Идут, — злорадно ответила я.

— Я знаю, на этой игре вы без О', и если могу чем-то помочь, тебе стоит только попросить.

— Мы уже обо всём позаботились.

— Хорошо. Кстати, на следующей неделе в Castle состоится «Встреча с чемпионом» — открытая тренировка, на которую приглашаются фанаты, чтобы собрать...

— Я знаю, команда делает это каждый год, — перебила я.

— Отлично, тебе нужен проп...

— Пенни, помоги мне с этим! — позвал Ламар, снова выглядывая из спальни. — Милашка Би одевается.

Как только я закончила проверку костюма Ламара, он отправился в конференц-зал, и во всём своём высокомерии появился Бо. На нём уже была рубашка, хотя и расстёгнутая, брюки и пиджак.

— Две пуговицы не пришиты, — сказал с укоризной он.

Все пуговицы были на месте, мы не настолько неопытны. Гораздо более вероятно, что он их потерял. Я всё равно прикусила язык и ничего не ответила. Достала из сумки швейный набор, а он начал болтать по-французски с Энни, словно они были одни.

Я придвинулась к нему ближе и вдохнула его чистый запах, но избегала смотреть