После неё - Naike Ror

пытаюсь закрыть историю! — Бо убрал ноги со стола и швырнул бук на стол. — Я не собирался портить момент между вами, не настолько я мелочен, и мне жаль, что ты так неправильно поняла мои намерения. Твой отец всегда был рядом со мной и сделал для меня больше, чем мой собственный отец, и я просто хотел отплатить ему за это, устроив приятный день в Castle. Если я играю в футбол, то только благодаря ему.

И вот во второй раз к уверенности в своей абсолютной неправоте добавилось чувство вины. Я села рядом с ним и поднесла руки к уставшим после рабочего дня глазам.

Бо Бакер злил меня так, как никто другой в мире. Ему удавалось пробудить во мне желание его убить и поцеловать одновременно. Я плохо справлялась с одной эмоцией за раз, не говоря уже о двух и таких разных.

— Я не знаю, что с тобой делать, — пробормотала я.

— Что тебе нужно делать со мной, Пенелопа, кроме как не делать поспешных и злых выводов? Уверяю тебя, твой отец не упоминал мне, что это ваш день.

— Он всегда всё забывает.

— Ты знаешь его лучше, чем я, но всё же свалила вину на меня.

— Мне очень жаль, — сказала я, глядя на него. Бо повернулся, и наши глаза встретились. О боже, да, у него до сих пор были веснушки, и будь на моём месте Уайт, она бы, наверное, бросилась к его ногам. — Извини, последние дни выдались сложными, — продолжила я.

— Извинения приняты, а теперь давай сменим тему, пожалуйста. Что там? — Он указал на бук.

— Твой аутфит.

Бо начал перелистывать фотографии моделей.

— Не знаю, что именно я буду делать для «All or Notting», но на поле меня точно не будет. Компания не хочет показывать тренировки. Думаю, интервьюер захочет узнать, как прошёл мой опыт работы с командой, и... Пенелопа, мне действительно нужно носить эти вещи?

— Я выбрала их, чтобы досадить тебе и чтобы ты ощущал себя не в своей тарелке.

Бо с упрёком посмотрел на меня.

— Ты использовала свою работу против меня.

— Это единственное оружие без поражающего эффекта, которое было в моём распоряжении.

— Это не единственное, которое ты используешь.

— Что ты имеешь в виду?

Он поднялся и встал передо мной.

— Сейчас начало чемпионата, что ты ещё затеваешь?

— Я плохо соображаю. Не ожидала, что увижу тебя снова, ясно? И не ожидала, что это будет происходить постоянно и на работе. Думала: ну, конечно, было бы здорово, если бы Бо вернулся и играл за Ravens. Бля, он классный, и спустя двадцать лет мы снова можем выиграть Супербоул. Но я надеялась, что это произойдёт после того, как закончится мой контракт с Тилли!

— Значит, твои амбиции в отношении меня — спортивные.

— Ты же знаешь, что это не так.

— Нет, не знаю. Поэтому ты плохо соображаешь?

— Не из-за этого, а потому что я понятия не имею, что ты думаешь. Ты, как безмолвная стена, что наблюдает за всеми со своего величественного присутствия. Мы все считаем себя привилегированными, поскольку находимся рядом с тобой.

— Ну, мне потребовались годы, чтобы самостоятельно распоряжаться своей жизнью, тем, с кем я хочу быть рядом и в какой роли, так что это то, чем я горжусь и не променяю ни за что на свете. Что касается остального, то не все стреляют мыслями, как пулями, как это делаешь ты. Я не поступал так, когда мне было двенадцать, и не собираюсь сейчас.

— Если бы ты приложил усилия, мне было бы легче.

Бо начал поглаживать бороду и пристально смотреть на меня.

— Ты предлагаешь общение без фильтра между тобой и мной?

— Это помогло бы мне больше не заблуждаться.

— Не знаю, готова ли ты к этому.

— Конечно, готова.

— Тогда начинай, мне очень любопытно, — бросил он, одарив меня полуулыбкой.

— Мне хочется тебя убить. Твоя очередь, — ответила я, опустив часть про поцелуи, а также все непристойные мысли о его грудных мышцах и линиях пресса.

— А я хочу, чтобы ты перестала думать обо мне.

— Думать о тебе?

— Правильно, думать обо мне, потому что очевидно, что так оно и есть.

— Я не думаю о тебе.

— Правда?

— Конечно!

— А в прошлом — тоже нет?

— Никогда, — бессовестно солгала я.

— Очень жаль, я же какое-то время много думал о тебе, особенно когда часами сидел один, запершись в ванной со спущенными трусами.

О Боже, что... неужели Бо Бакер только что признался, что мастурбировал, думая обо мне?

«Успокойся, Пенни, это может быть ловушкой, а он один из тех, кто продуман, рационален и коварен. Он — грузовик, который мчится по тёмным лесным дорогам, а ты — олень, что переходит их, не обращая внимания на опасность».

— Я тебя расстроил? — спросил он забавляясь.

Несомненно, от застенчивого мальчишки остались только веснушки, поскольку именно я почувствовала, как пылают щёки.

— Да ну, из-за такой малости.

— А теперь перестань краснеть, Пенелопа. Ты сказала своё, а я — своё. Можешь найти что-нибудь более подходящее для «All or Notting»? Рубашка и джинсы?

— Рубашка и джинсы, но ничего рваного. Сообщи мне, когда можно будет принести одежду к тебе на примерку.

Бо вернулся на своё место и положил ноги на стол.

— Я возьму твой номер и позвоню. Теперь ты можешь идти.

— Пошёл на хер… — пробормотала я, вставая. Даже в момент перемирия он умудрялся быть несносным.

— Что ты сказала?

— Спокойной ночи, Милашка Би, и спасибо за твоё бесконечное милосердие.

Глава 20

Она

Begin again

Денвер, октябрь 2022

Четыре победы из четырёх, и даже Broncos были повержены. Внимание к Baltimora Ravens достигло исторического уровня, и там, где моя душа преданного фаната команды пребывала в экстазе, рядом с ней находился измученный работник. Мы все знали, — скоро возникнет дополнительный спрос на интервью, мероприятия и бренды, готовые подписать контракт с каждым игроком, и в результате наша работа утроится.

Поэтому я ухватилась за предложение Кармайкла сходить куда-нибудь поужинать, как только работа будет закончена, ведь скоро путешествия снова превратятся в круг ада. За год до этого мы открыли для себя ресторан в стиле фьюжн, который нам очень понравился, поэтому мы сразу же отправились туда, учитывая, что игра проходила во второй половине дня.

Единственным препятствием для того, что могло бы стать вечером веселья, стала усталость. И поэтому в одиннадцать часов мы решили вернуться в отель.

— Пенни прости, что не веду твоё маленькое платье на танцы, — извинился Кармайкл, когда мы