После неё - Naike Ror

— Ты говоришь мне об умеренности? Ты надела то, что слишком обнажает ноги, Келли надела то, что слишком обнажает её грудь. Вы выпили, и, вероятно, устроили шоу, не учитывая, что находитесь на благотворительном вечере, полном детей. Никто из вас не подумал вести себя прилично.

Я потеряла дар речи, застыла перед такой грубостью.

— Теперь я скажу тебе кое-что, что, очевидно, недостаточно ясно для тебя, Пенелопа. Ты не в моём вкусе. Всякий раз, когда говорю о тебе, я использую прошедшее время. Может быть, ты не заметила, потому что, когда ты общаешься со мной, ты либо под кайфом, либо пьяна, поэтому скажу ещё более прямо: я перестал мастурбировать, думая о тебе, по крайней мере, лет семь назад, и у меня нет намерения делать это снова или трахать тебя. Ты не для меня и никогда не станешь той девушкой, которую я хочу видеть рядом с собой, так что не надейся. Можешь краснеть сколько угодно, но не делай этого со мной, ты зря тратишь время.

И в одно мгновение весь энтузиазм сменился разочарованием, сожалением и стыдом. Я была идиоткой, думая, что мы сможем перестать причинять друг другу боль, бедной заблуждающейся девушкой, которая тратила время на выбор платья, чтобы он обратил на меня внимание. Грузовик проехал, я даже слышала его звук, но, как глупая лань, надеялась вовремя увернуться.

Прежде чем слёзы разочарования станет невозможно скрыть, я быстро пошла к выходу.

Никогда ещё я не чувствовала себя такой смущённой, отвергнутой. Мне нужно было выбраться оттуда, убежать и спрятаться. Но когда подходила к выходу, я столкнулась с Элвудом.

— Привет, Пенни! Рад тебя видеть.

— Элвуд! Не знала, что ты придёшь.

— Да, моя племянница — фанатка Ламара, и я купил билеты для неё и брата. Может, ты задержишься и перекусишь с нами? Давайте закажем сэндвич, ничего особенного.

— Я бы с удовольствием, но у меня нет настроения.

— Всё в порядке?

— Да, конечно, всё в порядке, мне просто нужно домой.

— Я не раз видел, как ты разговариваешь с Бо Бакером, и не хочу показаться назойливым по отношению к тебе.

— Нет, вовсе нет, мы с ним дружили в детстве, а теперь едва можем терпеть друг друга.

Элвуд кивнул.

— Окей, извини за вопрос. Я бы хотел снова предложить тебе бегать вместе, но должен убедиться, что не перегнул палку.

Я улыбнулась ему с заметным усилием.

— Нет, вовсе нет. Как насчёт того, чтобы как-нибудь вернуться к тренировкам?

— Скажу, было бы неплохо.

— Отлично, тогда решим когда.

— Я позвоню тебе.

Я вышла из здания Castle и села в первое попавшееся такси.

Этот вечер мне необходимо вычеркнуть из своей жизни.

Глава 22

Он

You're not sorry

Балтимор, октябрь 2022

— Спасибо за вечер, Бо, вернуться в Castle, наблюдать за тренировками команды и видеть, как ты бегаешь, — это всегда неповторимый восторг.

— Спасибо, тренер, что приняли приглашение.

— И не забудь прийти на мой день рождения. Вся моя семья с нетерпением ждёт возможности снова тебя обнять.

— Конечно, приду.

Мистер Льюис помахал мне на прощание, и я направился к машине. Однако, обернувшись, я не увидел там Келли. И действительно, она шла к противоположному краю парковки.

— Келли! — позвал я, но она продолжила свой путь. Я догнал её, готовый к подзатыльнику. Я заслужил.

Как будто тот факт, что я обращался с Пенелопой как с дерьмом, уже не заставлял меня чувствовать себя достаточно виноватым.

Я знал, что должен успокоиться, но Пенелопа вынуждала меня сомневаться в том, чего я хочу, и особенно в том, что я могу ей доверять.

— Давай, скажи мне, что ты хочешь сказать, и покончим с этим.

— Не уверена, готов ли ты услышать то, что я скажу, потому что сегодня вечером я получила доказательство того, что ты будешь Джуниором до конца своих дней.

— Ты знаешь, я не хочу, чтобы ты говорила обо мне, особенно с Пенелопой! Ты заставила меня нервничать и...

— Я вовсе не говорила о тебе, я говорила о себе. Мы смеялись, шутили, проводили приятный вечер, и Пенелопа была прекрасна, такой, какой я её помнила. А потом появился ты, в образе засранца, и всех остудил! Почему её не было с нами за столом? Что ты ей сказал?

— Она не просила меня присоединиться к нам, так что я не видел причин вносить её в список гостей.

Келли попыталась отвесить мне затрещину, как делала в детстве, но я был слишком высок и без труда увернулся.

— Что тебе подсказывает твой разум, Бо Бакер? Так обращаться с людьми? Ты не понимаешь, что сам должен пригласить её, а не наоборот!

— Хватит о Пенелопе, она не имеет никакого отношения к этому разговору.

— Она имеет к нему самое непосредственное отношение, и если Альфред поверил в ложь своей дочери о том, что ей пришлось уехать из-за обязательств, то я на это вообще не куплюсь!

— Келли, ты сама напросилась. Временами ты сильно выходишь за рамки, так что это уже не первый раз. И я не сомневался, — ты проболтаешься о том, что должно остаться между нами, я был уверен в этом!

— Я выхожу за рамки? А что насчёт тебя? Давай-ка, займёмся самоанализом и с тобой, и на этот раз я не стану избегать упоминания о нём. Хочешь, скажу тебе правду? Вот она, на серебряном блюдечке: ты похож на своего отца, такое же тесто! Ты окружаешь себя людьми, которых привлекает то, чем ты владеешь, а не то, кто ты есть. Ты отталкиваешь людей, которые тебя любят, и рискуешь закончить жизнь, как твой старик. Он умирает, Бо, умирает в одиночестве на больничной койке и без сына, который живёт в двадцати минутах езды от него, но не хочет зайти и поздороваться. Вот что случится с тобой, если будешь продолжать в том же духе.

— Ты не сможешь изменить ситуацию, играя на моём чувстве вины.

— Ох, Малыш, чувством вины мы все подтираем свои задницы. Дело не в раскаянии, а в том, чтобы учиться на ошибках других, а ты ничему не учишься! Думаешь, ты победитель только потому, что тусуешься с моделями и покупаешь «ламборгини»? Ты ошибаешься, ты проиграл и продолжаешь это делать.

— Ты слишком остро реагируешь.

— Сколько ты не встречался с девушкой, которая тебе действительно нравится, с которой ты можешь поговорить и показать себя таким, какой ты есть на самом деле?

— Несколько месяцев. — Она продолжила идти к воротам, покачивая задницей. — Келли!

— Знаешь что?