Измены наших любимых - Лия Султан

него чего-то, а в глубине души понимала, что его жестокость достаточно ярко продемонстрировала ей его отношение. Всё — ложь, морок, фантазия. Ничего у него к ней не осталось. А у нее еще догорает искорка. Пусть уж до конца догорит и превратиться в серый пепел.

Встряхнув головой и прогнав дурные мысли, Лаура вернулась в купе. Еще с порогам с облегчением поняла, что их соседа-мужчины нет.

— Все хорошо? — обеспокоенно спросила Махаббат. — Ты вылетела отсюда как ошпаренная.

Девушка складывала вещи в нижний отсек и прядь волос выбилась из ее хвоста и упала на лицо. Девушка шумно сдула ее и опустила крышку с матрасом. Лаура прошла на свое место у окна, тяжело вздохнула.

— Мне показалось, я видела бывшего мужа. Но это были мираж.

— Всё ещё любишь его? — спросила Махаббат, сев напротив.

— А где наш сосед?

— Смылся куда — то. Кажется, ему не нравится, что он едет с ребенком.

— Хорошо, что вышел.

Лаура посмотрела на попутчицу и вдруг поняла, что ей захотелось все ей рассказать, просто излить душу. И она говорила, говорила, плакала, вытирала слезы, всхлипывала. Рассказ получился не большим, но содержательным, и Махаббат то хмурилась, то цокала, то качала головой, то сама шмыгнула носом, потому что тоже не удержалась.

— Вот это да. Как будто кино посмотрела.

— Жизнь похлеще любого кино.

— Хочешь знать мое мнение? Твой будущий бывший муж — редкая, зажравшаяся сволочь. Только без обид, — спохватилась Махаббат, а Лаура слегка улыбнулась. — Это тот тип мужчин, которые готовы “любить”, — изобразила кавычки в воздухе, — пока им самим хорошо и ничего не напрягает. Пока женщина рядом цветет и пахнет, смотрит в глаза с любовью и восхищением. Вот пчела собирает пыльцу и нектар с цветка. Как только ловить нечего, она летит на другой. Так и твой бывший. Если ты поняла, о чем я.

— Поняла.

— И знаешь, хорошо, что это случилось сейчас, а не через двадцать — тридцать лет. Сейчас ты можешь встретить хорошего человека, выйти замуж, родить малыша. А этот колобок, пусть катиться, — рукой она указала путь, точно Ленин, — катиться по дорожке, встретит свою лицу, сядет ей на мордочку, а она ему ам и съела.

— Уже встретил.

— Тем более. Помяни мое слово, долго у них это не продлится и он скоро полетит искать новый цветок. А вот мужа этой Дины жалко. Уж не знаю, какой он человек, но по себе скажу, что жить с людьми таких профессий тяжело. Ночные дежурства, могут вызвать в любой момент, ты все бросаешь и летишь. Но я своего Алдика любила очень, а он любил меня. Конечно, переживала каждый раз, когда он уходил на смену, будто что-то предчувствовала. Как оказалось, не зря.

— И все равно ты очень сильная. Пережить смерть мужа…

— И ты сильная, Лаура. Три замерзшие и такой удар от человека, которого ты любила.

Но договорить им не дали, потому что в купе вошел их попутчик. Разговор свернул на более простые, легкие темы. Поезд тронулся, Лаура позвонила маме и написала, что выехала. Вскоре сели обедать втроем, а мужчина пошел в вагон-ресторан. Лаура выложила то, что взяла в кулинарии рядом с домом. Самой ей в последнее время готовить не хотелось, да и ела она как воробушек.

С новой знакомой было удивительно легко. Она много шутила, смеялась, рассказывала интересные истории из жизни своих клиенток, а Лаура все на ус наматывала и запоминала — вдруг пригодиться для сценариев.

— Ой, у меня этих драм вагон и тележка. На сто сериалов хватит! — хихикала Махаббат.

А сынок ее — ну просто прелесть какой мальчишка! Смышленый, заводной, но при этом такой же веселый, как мать.

Через несколько часов их необщительный попутчик покинул поезд на станции военного городка. Девушки вздохнули с облегчением, потому что аура у мужчины была тяжелая, давящая. И Лауре все время казалось, что от него неприятно пахнет. Запах был какой-то резкий, вызывающий легкую тошноту.

День плавно перетек вечер, а затем ночь. Степные пейзажи за окном уже не угадывались, а в купе выключили свет, чтобы уложить Умита. Он спал на нижней полке и его мама нежно поглаживала его по спине и тихо разговаривала с Лаурой, которая уже тоже лежала на матрасе, укрывшись одеялом. Говорили о многом, пока у обеих не начали заплетаться языки и слипаться глаза.

Утром Лаура сторожила Умку, пока Махаббат была в туалете. Малыш все еще спал и девушка любовалась им и изучала его лицо, бровки домиком, щеки, ручки, которые он подложил под щеку. У нее мог бы быть такой же и примерного того же возраста. Но Аллах решил по-другому.

Потом пришла мама-медведица и ее сынок быстро проснулся. Убрав постель, сели завтракать. А после началось…

К горлу резко подступила тошнота и закружилась голова. Лаура прижала пальцы ко рту и зажмурилась.

— Лаур, что с тобой? — удивилась Махаббат.

— Тошнит. Я выйду в туалет.

Она снова пулей вылетела в купе и побежала по коридору. Как только зашла в туалет, сразу же упала на колени и вырвала. А потом еще, и еще до желчи. Умывшись и прополоскав рот, она вернулась к себе, легла и приложила одну руку на живот, а другой, согнув в локте, прикрыла глаза.

— Совсем плохо?

— Не то слово. Наверное, я заработала себе гастрит. В последнее время есть не хотелось.

— А ты случайно не беременна?

Лаура замерла, убрала руку с лица и посмотрела на Махаббат. В голове закрутились шестеренки, заставившие ее понять, что у нее внушительная задержка, на которую она даже не обратила внимания.

Небольшое примечание. Махаббат в переводе с казахского — любовь, а Умит — надежда.

Глава 13. Сердце

А ведь неслучайно ей почудилось, что она видела его на перроне. Это был знак. И вот теперь она лежала, прокручивала в голове прошлые события и вспоминала, что секс до того, как она прочитала переписку мужа с любовницей, у них все-таки был. И после того, как он вернулся из Парижа, и еще несколько раз на протяжении апреля. Он сильно изменился, стал бесчувственным, пресным, но был. И они не предохранялись.

— О Аллах! — судорожно вздохнула Лаура и шлепнула себя по лбу.

— Значит, ты все-таки можешь быть беременна? — переспросила Махаббат.

— После третьего выкидыша я смирилась, решила, что так суждено.

— И тут такой сюрприз.

Лаура попыталась сесть, но голова все еще кружилась, а картинка перед глазами расплывалась.

— Я не хочу проходить через это снова, — голос дрожал. —