Упавшая звезда - Джессика Соренсен

— Хм? — Тишина длилась так долго, что его голос заставил меня вздрогнуть. — Да, это так. Но откуда ты это знаешь?

Алекс пожал плечами.

— Ещё я заметил, что ты любишь побыть одна.

— Наверное. — И снова я пребывала в замешательстве. — Ты что, шпионил за мной?

— Просто интересуюсь... тобой. — Алекс искоса взглянул на меня. — И нахожу тебя очаровательной.

— Очаровательной? — Я с сомнением посмотрела на него. — Я в этом сильно сомневаюсь. Думаю, слово «раздражающая» подойдет больше.

Алекс тихо засмеялся, покачав головой.

— Я уже говорил, что я просто своенравный человек.

— Можешь повторить это еще раз. — Я замолчала, понимая, что это прозвучало довольно стервозно. Я скорчила, как я надеялась, извиняющуюся гримасу. — Извини.

Он рассмеялся.

— Что ж, это твоя милая сторона.

Я прикусила губу, прокручивая в голове его слова. Милая? Он хотел сделать комплимент? Или оскорбить?

Что-то мне подсказывает, что последний вариант.

Внезапно радио, которое до этого тихо играло на заднем плане, выключилось, и в динамиках послышался скрежет помех. Звук был такой, словно по классной доске скребли гвоздями, и я закрыла уши руками.

Алекс поспешил убавить громкость. Он указал на защитный козырек у меня над головой.

— Возьми один из этих дисков и поставь его, пожалуйста.

Я убрала руки от ушей и опустил козырек. Боже мой. Я оказалась на седьмом небе от счастья. Хорошо, давайте объясню почему. За последние пару месяцев у меня развилась огромная страсть к музыке. Одержимость, которая сыграла определенную роль во всей этой истории Марко и София против Джеммы. Потому что, по-видимому, громкая музыка была совершенно неприличной. По крайней мере, так мне сказала София. Она также пригрозила отобрать у меня компьютер, если я не перестану слушать музыку. Но я слишком сильно любила музыку, чтобы совсем перестать ее слушать. Я была влюблена в текст, ритм и то, как музыка словно переносила меня в другой мир. Поэтому поздно ночью, когда София и Марко уже спали, я надевала наушники, слушала и расслаблялась.

Особенно радовало, что у Алекса была отличная подборка. Шевелл, Хэвторн Хайтс, Дэшборд Конфэшионал — все они были просто замечательными группами.

Я выбрала «Райс Эгэйнст» и вставила диск в проигрыватель. Через пять секунд заиграло вступление.

— Тебе нравится «Райс Эгэйнст»? — Алекс казался немного шокированным.

— Да... — Что за странные вопросы? — Почему это так тебя удивляет?

— Просто, я не думал, что ты такая.

— Какая? Люблю слушать музыку? Или, что я слушаю Райс Эгэйнст?

Он нажал кнопку на плеере, переключая диск на следующую песню.

— Что ты из тех людей, которые любят слушать музыку.

— Почему? — Я почувствовала, как потеплела моя кожа. И это было не из-за электричества. Нет, я начинала злиться. — Каким же человеком я должна быть, чтобы любить слушать музыку?

Алекс нахмурился.

— Джемма, я не пытаюсь тебя оскорбить. Я просто пытаюсь узнать тебя получше. Вот и все.

— Ох. — Не уверена, что он говорит правду. Хотя, судя по голосу, так оно и было. — Что ж, я люблю музыку, особенно что-нибудь душевное.

На его лице отразился ужас.

— Что-то не так? — спросила я. Я сказала что-то обидное? В конце концов, общаться для меня было в новинку, но он говорил много странных вещей, так что… не понимаю.

— Ничего. — Алекс покачал головой. — Извини.

Его улыбка вернулась, но выглядела вымученной. Он повозился с обогревателем, включив его на полную мощность. Затем сделал музыку так громко, что стекла задрожали.

Я восприняла это как весьма недвусмысленный намек на то, что наш разговор окончен, и замолчала.

Никто из нас не произнес ни слова, пока он не заехал на школьную парковку и не припарковал свой «Камаро» рядом с моим «Миражом», который теперь был покрыт тонким слоем снега.

Алекс убавил громкость и вежливо сказал:

— Спасибо, что прокатилась со мной.

Подстраиваясь под его вежливый тон, я ответила:

— Что ж, спасибо за поездку.

— Ага, без проблем.

Я открыла дверцу и выбралась в холодную ночь. На парковке не было никого, кроме наших машин. На самом деле работал только один фонарный столб, так что было практически темно.

Я хотела закрыть дверь, но услышала, как Алекс произнес мое имя, и замерла.

— Сладких снов, — произнес он мягким голосом, от которого у меня по коже побежали мурашки.

Я улыбнулась, закрывая дверцу. Затем запрыгнула в свою машину и дала ей прогреться ровно настолько, чтобы лед растаял на лобовом стекле. К моему удивлению, Алекс дождался, пока я отъеду, прежде чем уехать самому. Он последовал за мной со школьной парковки, держась вплотную, пока я не повернула направо на Мэйн-стрит. Там он повернул налево, его фары исчезли, унося с собой мое ощущение комфорта.

Когда я подъехала к своему двухэтажному дому из красного кирпича, во всем доме не горел свет. Было только начало восьмого, слишком рано для того, чтобы Марко и София легли спать. Должно быть, они отправились куда-то поужинать или что-то в этом роде.

Я заперла за собой заднюю дверь и, спотыкаясь, побрела в темноте, пока не нашла выключатель и не включила свет. Я взяла из холодильника колу и яблоко, и направилась наверх, в свою комнату, размышляя, стоит ли делать домашнее задание. Мне вскружил голову этот странный день. Странный день, который я провела с Алексом.

День с Алексом.

Боже.

Внезапно позади меня включился свет.

— И где это ты была?

Я повернулась, едва не уронив банку колы.

София стояла у подножия лестницы, уперев руки в бока. На ней был пушистый розовый халат, а на каштановые волосы накручены бигуди. Я поняла, что ошиблась, предположив, что её нет дома. Но что она делала? Ждала в темноте, когда я вернусь?

Странно.

— Я была с... другом, — сказала я ей, зная, как неестественно звучит слово «друг» из моих уст.

Она прищурила глаза.

— У тебя же нет друзей.

— Есть, — запротестовала я. — Вроде того.

— Раз так, то почему я не видела никого из этих друзей?

— Может потому, что я не хочу приводить их сюда, — резко возразила я.

Прядь волос выбилась из бигуди и упала ей на лицо.

— Это еще почему?

Я устало вздохнула.

— Да так. Не понимаю, почему тебя все это так волнует.

Ее глаза расширились.

— Вовсе нет. — Она протиснулась мимо меня и зашагала вверх по лестнице, бросив через плечо: — На самом деле, мне совершенно все равно, чем ты занимаешься.

Не буду врать. Ее слова меня ранили, словно ножом по сердцу. Да, я всегда предполагала, что совершенно