Упавшая звезда - Джессика Соренсен

до самой земли. Она перегородила путь. Отлично. Чтобы через нее перебраться, потребуются способности скалолазания, чего я совершенно не умела. А обходить бы пришлось по снегу толщиной как минимум в несколько футов. Мои джинсы промокли бы насквозь.

Я восприняла это как знак, что нам следует вернуться.

— Эм... Может, нам стоит... — Я вздрогнула, но Алекс уже поднимал ветку над головой, как будто она ничего не весила. Однако эта штука весила, должно быть, тонну. Ветка была просто гигантской.

— Давай, — Алекс махнул свободной рукой, приглашая меня пройти под веткой. — Дамы вперед.

Какая-то часть меня, пока я подныривала под ветку, задавалась вопросом, не уронит ли он ее на меня. Знаю, мысль нелепая, но, эй, после всего, что случилось, вы ведь не можете винить меня?

Хоть он и не уронил на меня ветку, мои волосы каким-то образом за нее зацепились. Я попыталась их освободить, но мои пальцы были слишком холодными и онемевшими, и не слушались должным образом. К тому же, моя шея была запрокинута назад в очень неудобном положении, что еще больше усложняло задачу.

— Подожди, — сказал Алекс. Я почувствовала, как он подошел ко мне, а потом осторожно потянул меня за волосы. Он стоял так близко и касался моих волос, что у меня в голове загудело, как в улье, полном пчел.

— Вот так, — произнес он, а моя голова освободилась из неудобного положения, в котором застряла.

Все это время я задерживала дыхание, а потом выдохнула, и перед моим лицом поднялось белое облачко пара. Я быстро отскочила в сторону, чтобы Алекс мог проскользнуть под веткой и отпустить ее.

Он отряхнул снег со своих ладоней, пока я приглаживала свои теперь уже влажные волосы. Ну, в общем, мы вернулись к тому, с чего начинали.

Алекс наблюдал за мной и, казалось, его это забавляло.

— Ты в порядке?

Я застегнула молнию на куртке и засунула руки в карманы.

— Да, наверное.

— Тогда ладно. — Он прошел мимо меня и снова направился вниз по тропе.

С каждым шагом мое сердце билось все сильнее. Мы удалялись все дальше и дальше от машины, а лес становился все гуще. Насколько я знала, «тем самым местом» могло оказаться что угодно. Место, где я снова и снова умирала в своих ночных кошмарах. Хотя это было трудно определить, потому что лес есть лес. Он везде одинаков. И в ночных кошмарах моя смерть происходила ночью, когда небо было черным, а земля представляла собой гигантскую тень.

Я никогда раньше не была в лесу в реальной жизни. По крайней мере, я этого не помнила. И, несмотря на тишину, витавшую в воздухе, здесь царил хаос.

Да, знаю, эти два явления сильно противоречат друг другу. Я имела в виду, что несмотря на то, что все казалось спокойным, я почти физически ощущала то, что пряталось в кустах и за деревьями, которые нас окружали. И я не была уверена, что захочу это увидеть.

Клянусь, каждый раз, когда дул ветер, он шептал об опасности. Ветви деревьев нависали надо мной, отчего казалось, что вокруг темнее, чем на самом деле. И потом, здесь был Алекс. Удивительно, но он вел себя довольно тихо. Слишком тихо, как по мне. Возможно, он был таким из-за возникшего между нами электрического напряжения. Я не была уверена, насколько сильно это влияло на него, но лично я благодаря этому чувствовала себя бодрой и живой. Все мои чувства обострились. Кожу покалывало с головы до ног, что помогло немного избавиться от холода, так что, думаю, все к лучшему.

Пока я вытаскивала из волос засохшую сосновую иголку, то услышала, как позади хрустнула ветка. Я резко остановилась и обернулась. Мой взгляд скользил по деревьям. Но я не могла разглядеть ничего, кроме веток и снега. Я уже собиралась повернуть обратно, как в воздухе пронесся сильный порыв ветра. Я услышала еще один треск, на этот раз гораздо, гораздо ближе. Ладно. Ладно. Это просто животное... олень или еще кто.

Да, возможно, это был какой-то лесной зверь, но проверять я совершенно не хотела. Я развернулась и поспешила догнать Алекса, который, казалось, не заметил, что я отстала.

Пока я пыталась отдышаться и успокоиться, то услышала это. И это был не треск ветки. Нет, этот звук был намного хуже. Звук, похожий на тот, что я слышала на школьной парковке в тот день, когда впервые увидела светящиеся желтые глаза. Меня охватил страх. Я понятия не имела, что делать. Развернуться и бежать обратно к машине? Попытаться объяснить Алексу, что происходит? Ни то, ни другое не звучало заманчиво.

Сердце бешено колотилось в груди, когда я бросила взгляд через плечо. Только деревья и снег. Я обернулась, но в итоге врезалась прямо в Алекса. Я ударилась лбом о его плечо, и кожа вспыхнула огнем. Я ахнула, отступая назад.

Вытянув руки перед собой, он осторожно отступил от меня.

— Ты в порядке?

Я кивнула, потирая лоб.

— Прости. Я не смотрела, куда иду.

— Да, я понял. — Он кивнул на деревья позади меня. — На что ты там смотрела?

— Ни на что. — Мой голос слегка дрожал. — Мне просто показалось, что я что-то услышала, но оказалось ерунда.

Он внимательно оглядел меня, затем, очевидно, удовлетворенный моим ответом, развел руки в стороны.

— Ну, вот и пришли.

— Да? — Я непонимающе уставилась на Алекса. — И что это?

— Это то, что я хотел тебе показать.

Забавно, но из-за приступа паники я почти забыла, зачем мы вообще сюда пришли.

— Ладно... — Я окинула взглядом деревья и снег вокруг нас. Что же такого особенного было в этом месте? Оно выглядело точно так же, как и любое другое. — Вроде... мило.

Алекс искренне, от всего сердца, рассмеялся. От этого смеха загорелись его зеленые глаза.

— Джемма, вот это, — он указал на пятно на земле перед собой, — я и хотел тебе показать.

На какую-то долю секунды я растерялась от того, как он произнес мое имя нормальным, не вызывающим ненависти голосом. Но я быстро забыла обо всем, как только мельком увидела, на что он указывал. Посреди хрустящего белого снега, прямо у нас под ногами, виднелось небольшое пятно грязи, как будто снег тут же таял, едва попадая туда. И грязь была не коричневой, а черной и пепельной.

Я снова подняла глаза и увидела, что Алекс с любопытством за мной наблюдает.

— Что? — спросила я. — Почему ты так на меня смотришь?

Он пожал плечами.

— Просто так.

Я покачала головой. Неважно.

— Так и что это? — спросила я,