Я тебя не любил... - Даша Коэн

А Лисс вдруг встал из своего кожаного кресла и неторопливо двинул в мою сторону, заложив ладони в карманы брюк и рассматривая меня исподлобья и чуть наклонив голову набок.

— Ты, что.? — поторопил он меня, а я шумно сглотнула и кивнула.

— Я пришла поговорить.

— По-го-во-рить? — по слогам переспросил он.

— Да, — дернула я подбородком, впервые в жизни переживая так сильно, что дар речи стойко решил меня покинуть.

А между тем Игнат уже почти вплотную подобрался ко мне. Обошел по широкой дуге вокруг разглядывая и постепенно начиная дышать тяжело, часто и сбито, возбужденно!

Вот только остановился Лисс не передо мной, а за моей спиной. В опасной близости так, что я чувствовала его дыхание на шее. И чуть прикрыв глаза, сошла с ума от его чарующего мужского аромата, в моменте убивающего во мне здравый смысл и логику.

Остались только ревущие инстинкты. Голод по любимому человеку. И иссушающая тоска. Та самая, которая вынуждает разбивать линию жизни на до и после. И выкручивает руки, заставляя выбирать между гордостью и женским счастьем.

Страшная вещь.

И меня от всего этого колкие мурашки обсыпали от макушки до пят. Слезы на глаза навернулись, но я тут же подняла голову выше и проморгалась, прогоняя их подальше. Я пришла не за этим!

Поежилась. Заломила руки. Но от выбранного пути не отказалась.

— Очень жаль, Аня, — еще шаг ко мне и лопатки запекло от близости мужа.

Но он до сих пор ко мне не прикасался. Лишь стоял за спиной и подавлял мою волю, гордость и всю мою суть. А я под ним прогибалась, как пластилиновая кукла.

И ничего была не в силах с этим поделать.

— Почему? — тонко пискнула я, а Лисс наклонился и прямо в ухо хрипло мне прошептал.

— Потому что мне сейчас совсем не говорить с тобой хочется, — и костяшки его пальцев нежно огладили меня по предплечью, неизбежно добираясь до шеи, где отвели волосы в сторону.

А затем и горячие губы обожгли тонкую кожу, вгоняя меня одним махом в состояние паники и одновременно восторга.

Боже.

Он снова ко мне прикасается! Целует! Тратит на меня свое время!

Я вновь, пусть и ненадолго, но стало центром его вселенной. Не знаю, но от этого почти невозможно было отказаться. Потому что это было все, чего я хотела в жизни!

Он и я— навсегда!

— Игнат, послушай. — глухо возразила я, поворачивая к нему лицо, но тут же застонала, потому что мужчина быстро и властно обвил меня руками вокруг талии, притянул к себе вплотную и поцеловал.

Со стоном. И так, будто бы, как и я.

— Скучал по тебе, Анюта, — прошептал Лисс, всего на мгновение оторвавшись от меня, а затем снова набросился, толкаясь в меня языком

И наверное, это могло бы мне понравиться, если бы его действия не были такими неожиданно для меня жадными. Словно бы не муж сейчас пытался изнасиловать мой рот, а какое-то оголодавшее животное.

И именно оно в эту самую минуту толкнуло меня пахом в попку. Затем еще раз — сильно. Так что я не удержалась на ногах и шагнула вперед, четко понимая, куда мы движемся.

Я честно постаралась расслабиться, как и писали девочки на форумах, а еще показывали в видео в сети. Да и другого варианта у меня не было. Я ведь именно за этим сюда сегодня и пришла.

Сохранить свой брак любой ценой.

И сделать так, чтобы мой ребенок не познал жизни без отца.

— Девочка моя.., — крутанул меня вокруг собственной оси Игнат, а затем резко дернул подол платья вверх, подхватывая меня под задницу и усаживая прямо на крышку стола.

Отступил на шаг закусывая кулак и смотря на меня во все глаза, а затем грязно выругался.

— Пиздец, Аня, какая же ты красивая.

А я в чулках на кружевном ремне. И в трусиках ажурных и полупрозрачных. И он прямо сейчас, при свете солнца рассматривал меня в этих бесстыдных тряпочках, не обращая внимания на то, что именно со мной творилось.

Игнат полностью захлебнулся в похоти.

Я же, отхлестав себя мысленно по щекам, приказала себе терпеть.

И стойко делать вид, что мне все это нравится.

Чуть отклонилась назад, опираясь руками на крышку стола, и прикусила губу, надеясь, что это выглядит соблазнительно. А в следующий момент приглашающе развела бедра еще шире, давая зеленый свет на все.

И Лисс не стал медлить.

Глаза его огнем полыхнули. Черты лица потемнели и заострились. Он шагнул ближе и снова набросился на меня жадно и жарко целуя. И трогая меня везде.

Где-то посредине процесса вжикнула молния у меня на спине — и вот уже губы Игната накрыли сосок сквозь кружево бюстгальтера. Прикусили вершинку. Второй сжали между пальцами, потянули и отпустили. И снова принялись его растирать.

Наигравшись, рука поползла дальше, пока не накрыла лобок, начиная круговыми движениями ласкать клитор.

Я захлопнула глаза, откинула голову назад и застонала.

Все, как учили. Я это не раз репетировала перед зеркалом.

Облизнулась. Чуть призывно подмахнула бедрами.

А в душе расплакалась от обиды и протеста. Потому что не могла я принять вот этого — когда, как шлюху. Когда на столе. Когда, кроме животной страсти, ничего нет.

Закончились ласковые прикосновения — осталась лишь жадная алчность. И бесконечное желание обладания.

Трусики Игнат просто порвал, оставляя их двумя жалкими лоскутками болтаться у меня на поясе. А затем, фиксируя меня за шею и впиваясь в губы, вставил мне во влагалище два пальца, принимаясь активно меня ими стимулировать.

Возможно, был бы смысл, если было бы что разжигать. А так, во мне ревела одна-единственная гадливость к происходящему. И все!

Но я терпела. И делала вид, что умираю от наслаждения. Стонала. Выгибалась.

Просила горячечным шепотом не останавливаться.

— Еще…

И Лисс дал мне все, что я у него просила. Расстегнул ширинку, достал из заднего кармана пакетик с презервативом, уверенным, заученным движением, раскатывая его по перевозбужденному стволу. А затем чуть смочил себя слюной и в одно движение вставил мне.

На всю длину.

И до упора.

Замер так на пару секунд. Пробормотал:

— Охереть…

И понеся в свой персональный рай, трахая меня так, как никогда. Остервенело.

Грубо. Размашисто. Удерживая мое дрожащее тело руками за шею. Накручивая волосы на кулак и оскаливаясь. Кусая мои губы и подпрыгивающую в такт с каждым ненасытным движением грудь.

Он просто драл меня, как суку.

Драл и сам весь клубился счастьем,