Шах и мат, предатель - Лия Латте

Я же, помня инструкции Волкова, лишь слегка улыбнулась им, как старым, почти забытым знакомым, и тут же отвернулась, делая вид, что слушаю какую-то шутку, которую мне на ухо шепнул Демьян.

Это был мой первый удар. И, судя по реакции, он попал точно в цель.

Вечер превратился в испытание. Я была в центре внимания. Ко мне подходили люди, задавали лицемерные вопросы, пытались выведать подробности. Я отвечала уклончиво, улыбалась, флиртовала, как меня и учили. Я чувствовала себя канатоходцем, идущим над пропастью. Один неверный шаг, одно неверное слово – и я сорвусь.

В какой-то момент Демьян отошел, чтобы поговорить с каким-то важным седовласым господином. Я осталась одна у бара, заказав себе бокал шампанского. И тут же почувствовала за спиной чье-то присутствие.

– Что ты здесь делаешь? – прошипел Артур мне на ухо. Его голос был полон ярости.

Я медленно обернулась.

– Здравствуй, Артур. Разве я не имею права посещать светские мероприятия?

– Не со мной, – его пальцы больно впились в мое плечо. – Кто этот хмырь, с которым ты пришла? Что ты задумала? Решила окончательно меня опозорить?

– Опозорить? – я усмехнулась, стараясь не морщиться от боли. – По-моему, с этой задачей ты прекрасно справился сам, без моей помощи.

– Дрянь! – его лицо исказилось от злости. Он сжал мое плечо еще сильнее, так, что я едва не вскрикнула. – Ты сейчас же уберешься отсюда! По-хорошему! Иначе я…

И в этот самый момент, когда я уже была готова закричать от боли и унижения, за его спиной выросла тень. Демьян Волков.

Он не сказал ни слова. Просто положил свою тяжелую руку на руку Артура, сжимавшую мое плечо. Артур вздрогнул, брезгливо стряхивая чужое прикосновение, и резко обернулся, готовый испепелить наглеца взглядом. Но, увидев, кто стоит перед ним, он замер. На его лице отразился шок, который тут же сменился лютой, неприкрытой ненавистью.

– Волков? – прошипел он, словно выплюнул яд. – Какого дьявола? Это ты пришел сней?

Демьян Волков даже не удостоил его прямым ответом. Он лишь перевел свой ледяной взгляд на меня, затем снова на Артура, и на его губах появилась хищная, почти торжествующая усмешка. И тогда он произнес фразу, от которой у меня подкосились ноги, а в зале, казалось, воцарилась мертвая тишина.

– Она моя женщина, Воронцов. И я тебе не советую ее больше трогать. Никогда.

Глава 21

Эта короткая, властная фраза, произнесенная так, чтобы слышали все, мгновенно изменила расстановку сил на этой доске. Я чувствовала, как сотни пар любопытных глаз впились в нас. В зале повисла звенящая тишина, пропитанная злорадством и неприкрытым изумлением.

Лицо Артура исказилось, превратившись в уродливую маску. На нем, как в калейдоскопе, сменяли друг друга шок, недоверие, а затем – волна чистой, животной ярости, смешанной с плохо скрываемым страхом.

Он смотрел на Демьяна так, будто перед ним был не просто конкурент, а его личный дьявол, который только что демонстративно отнял у него любимую игрушку. Ту самую, которую он сам же и сломал.

– Что за бред ты несешь, Волков? – прошипел Артур, но его голос, еще минуту назад полный самодовольной ярости, дрогнул. – Какая еще «твоя женщина»? Она – моя бывшая жена, и я…

– Именно, Воронцов. Бывшая, – ледяным тоном прервал его Демьян. – А теперь она со мной. И я настоятельно не рекомендую тебе забывать о правилах приличия и распускать руки. Иначе мне придется тебе о них напомнить. Моими методами.

Угроза была неприкрытой, холодной и абсолютно реальной. Это поняли все. Артур сжал кулаки так, что побелели костяшки, его ноздри раздувались от бессильного гнева. Я видела, как в нем борются желание броситься на Волкова и инстинкт самосохранения. Он знал, кто перед ним. И знал, что эту схватку ему не выиграть.

И тут вмешалась Кристина. Она буквально подлетела к Артуру, вцепившись в его руку, ее лицо было бледным от злости, а в глазах плескалась паника.

– Артур, дорогой, пойдем. Не стоит обращать внимание на… этих, – она смерила меня презрительным взглядом, но в ее глазах я впервые увидела не только ненависть. Она была напугана. – У нас есть дела поважнее, чем выяснять отношения с… брошенными женщинами и их новыми покровителями.

Когда Кристина произнесла последнюю фразу, я увидела, как взгляд Волкова на долю секунды заострился именно на ней. По его лицу проскользнула едва уловимая тень – не простого превосходства над врагом, а чего-то другого. Холодного, почти личного презрения, которое тут же исчезло, сменившись прежней непроницаемой маской.

Она буквально оттащила униженного, кипящего от ярости Артура от нас. Я отвернулась, но чувствовала его испепеляющий взгляд своей спиной.

Я стояла, как в тумане, едва удерживаясь на ногах.

«Она моя женщина».

Он просто присвоил меня себе. На глазах у всего света. И как бы унизительно, как бы дико это ни было, я не могла отрицать одного: в тот момент, когда он это сказал, я впервые за эти адские недели почувствовала себя… защищенной. Это было иррационально, неправильно и пугало до чертиков.

– Кажется, первый раунд за нами, – негромко произнес Демьян, его рука властно легла на мою талию, притягивая ближе так, что я почти уткнулась в его плечо. – Вы прекрасно справились, Милана. Ваше лицо, когда он схватил вас… в нем было столько неподдельного ужаса. Очень убедительно.

Я вздрогнула от его прикосновения, от его циничных, холодных слов.

– Это не было игрой, – прошептала я, чуть не плача. – Мне действительно было больно. И страшно.

– Я знаю, – его голос стал тише, отчего по коже побежали мурашки. – И он больше никогда вас не тронет. Я вам это обещаю. А теперь, – он снова улыбнулся своей хищной улыбкой, от которой у меня все сжалось внутри, – нам нужно закончить наш триумфальный выход. Пойдемте выпьем шампанского. Мы это заслужили.

Он повел меня через зал, не обращая внимания на любопытные взгляды и притихшие перешептывания. Теперь я была не просто бывшей женой Воронцова. Я была женщиной Демьяна Волкова. И это меняло все. В глазах этих людей я мгновенно приобрела новый статус. Статус опасной, непредсказуемой фигуры, за которой стоит огромная, темная сила.

Остаток вечера я провела в странном, звенящем напряжении. Ко мне больше не смели подходить с лицемерными соболезнованиями. Теперь на