Шах и мат, предатель - Лия Латте

Он подошел к бару, достал массивную бутылку виски и два тяжелых хрустальных бокала. Раздался легкий звон, когда он поставил их на стол. Налил немного в каждый. Один он пододвинул ко мне.

– Выпей. Ты заслужила.

Мои пальцы, все еще мелко дрожавшие, с трудом обхватили холодное стекло. Я сделала глоток. Крепкий, обжигающий напиток прошелся по горлу, но не принес облегчения. Наоборот, от него только сильнее закружилась голова, а к горлу подступила тошнота.

– И это всё? – спросила я, мой голос звучал резко, с нотками истерики. – Я солгала старому человеку, возможно, разрушила его многолетнюю дружбу, а теперь мы просто... пьем виски?

– А чего ты ожидала, Милана? – Волков сел в кресло напротив, наблюдая за мной с ленивым интересом хищника, который играет с пойманной мышью. – Грома и молний? Или ты уже забыла, с какой жестокостью с тобой поступил твой бывший муж? Я тебе напомню – он не просто ушел к другой. Он методично тебя уничтожает, подает иски, поливает грязью. Это война. И в этой войне побеждают не те, кто громче кричит, а те, кто действует.

– Но зачем ему такая жестокость? – вырвалось у меня. – Если он просто разлюбил, зачем было устраивать весь этот цирк с унижениями, с этим иском? Зачем ему уничтожать меня?

Волков отставил бокал и медленно поднялся. Он подошел к окну, заложив руки за спину.

– Потому что он не просто разлюбил. Он предал. А человеческий мозг, Милана, очень не любит чувствовать себя виноватым. Это разрушительное чувство. И что он делает, чтобы от него избавиться? Он начинает искать оправдание своему поступку.

Он замолчал, давая мне осознать сказанное.

– Сначала он чувствует себя виноватым перед тобой. Но жить с этой виной невыносимо. Тогда его мозг начинает искать причину, почему он так поступил. И он обязательно ее находит. Он убеждает себя, что ты стала не такой: скучной, некрасивой, старой, глупой – неважно. Что ты сама его к этому подтолкнула. Он ищет в тебе недостатки, реальные или вымышленные, и возводит их в абсолют.

Он повернулся ко мне.

– И вот когда он находит это оправдание, его чувство вины сменяется праведным гневом. Он уже не предатель. Он – жертва, которая долго терпела, а теперь наконец-то освободилась. И именно поэтому после измены брак почти всегда разваливается по инициативе изменщика. И при этом всем ему нужно не просто уйти. Ему нужно уничтожить объект, который напоминает ему о его собственной подлости. Растоптать, чтобы доказать самому себе, что он был прав. Что ты была недостойна. Это примитивная, но очень эффективная психология. Твой муж слаб, Милана. И поэтому он так жесток.

Я слушала его, и у меня по спине бежал холодок. Его слова были ужасающе логичны. Они объясняли все: и ту холодную ярость Артура, и его желание не просто уйти, а именно уничтожить меня.

– А вы… вы предсказуемы, Волков? – тихо спросила я, поднимая на него глаза.

Он усмехнулся, и в его глазах блеснул опасный огонек.

– Надеюсь, у тебя никогда не будет повода это проверять. Тебе нужно отдохнуть, – сказал он, меняя тему. – В ближайшие дни ничего происходить не будет. Мы должны дать Фишеру время. Пусть он сам начнет разрушать империю Воронцова изнутри.

Я молча кивнула. Сил спорить или задавать вопросы не было. Я чувствовала себя совершенно опустошенной.

Он уже был у двери, когда я не выдержала.

– Демьян…

Он остановился, обернулся.

– Зачем вам все это? На самом деле? Это ведь не только из-за старых счетов с его отцом?

Он смотрел на меня несколько долгих секунд. И мне показалось, что на его лице снова промелькнула та странная, почти дьявольская усмешка.

– Всему свое время, Милана. Всему свое время. А теперь иди спать. Тебе нужно набраться сил. Самое интересное еще впереди.

Глава 26

Прошло три дня. Три бесконечных, тягучих дня, наполненных звенящей тишиной и гнетущим ожиданием. Я жила в этой золотой клетке, как в вакууме.

Дни были расписаны по минутам: утром – уроки с безжалостной мадам Ренье, которая теперь учила меня искусству small talk и умению распознавать ложь по малейшим изменениям в интонациях голоса.

После обеда – часы, проведенные за изучением документов, где я теперь, к своему удивлению, начала находить все больше и больше мелких, но подозрительных деталей.

Но все это было лишь фоном. Главное – ожидание. Я ждала новостей, ждала взрыва, который должен был последовать за моим звонком Фишеру. Но ничего не происходило. Мир за высоким забором этого дома, казалось, замер.

Волков не появлялся. Он не звонил. Это молчание давило сильнее, чем его угрозы. Он заставил меня сделать ход, а потом просто исчез, оставив меня одну наедине с моими страхами.

Правильно ли я все сделала? Поверил ли Фишер? Или мой звонок был настолько неубедительным, что он просто отмахнулся от него, как от назойливой мухи?

Я чувствовала себя натянутой струной. Каждый телефонный звонок заставлял вздрагивать. Каждый звук подъезжающей машины – замирать в ожидании.

На четвертый день, когда мое напряжение достигло предела, он приехал. Это случилось вечером. Я сидела в библиотеке, в очередной раз перебирая бумаги, когда услышала его тяжелые, размеренные шаги в холле.

Он вошел, как всегда, без стука. В его руках был планшет.

– Скучаешь, Милана? – не поздоровавшись, спросил он.

– Жду указаний, – сухо ответила я, поднимая на него глаза.

Он усмехнулся.

– Терпение, как я уже говорил, – добродетель. Но ты права. Время пришло.

Он положил передо мной планшет. На экране была открыта страница финансового новостного портала. Заголовок гласил:

«Акции корпорации «Воронцов Групп» неожиданно просели на несколько пунктов на фоне слухов о внутреннем аудите».

У меня перехватило дыхание.

– Это… это из-за моего звонка?

– Опосредованно, – кивнул Волков. Он выглядел довольным, как игрок, чей хитроумный план начал приносить первые плоды. – Фишер не стал поднимать шум. Он поступил умнее. Запустил слух о внутренней проверке. Этого оказалось достаточно, чтобы самые нервные инвесторы начали избавляться от акций. Артур сейчас в ярости. Он пытается понять, откуда утечка, ищет предателей в своем окружении. Хаос – это именно то, что нам нужно.

Он убрал планшет и посмотрел на меня.

– Ты хорошо справилась, Милана. Теперь переходим к более активным действиям.

– Что я должна делать? – спросила я, чувствуя, как по спине снова пробегает