Места хватит всем - Чернокнижница

были написаны ответы на все вопросы мироздания. Сон или явь? Взгляд предсказуемо и неминуемо лег на Грейнджер. Вот задумалась, улыбнулась, шлепнула Уизли по лбу, слизнула с губ капельку сока… Смелая, дерзкая, уверенная — словно не она, рыдая от необъяснимого ужаса, вжималась в объятия друзей, и не она в сияющем ореоле спокойной мудрости явилась ночью к профессору, чтобы прогнать его кошмары.

— Северус!

Вектор толкнула коллегу в бок, отчего задумавшийся коллега подпрыгнул на месте. Над столом учеников прокатился сдержанный смешок.

У них что, на затылках глаза, что ли?

— Северус, а у меня сегодня утром тоже все звуки отключились в комнате. Силенцио применить было некому, я была одна… У тебя такого не случалось?

— Глухотой не страдаю.

Не рассказывать же про немую сцену, что разыгралась вчера вечером в кабинете Мастера Зелий… Вот, кстати, а с Минервой по этому поводу поговорить как раз стоит.

— Северус, ты в своем репертуаре. Даже приятно — хоть что-то неизменное в этом лучшем из миров. Все проходит, а ты грубишь по-прежнему.

Северус хотел было ответить что-то еще более резкое, но тут между ним и Вектор проскользнул призрак Фреда и заорал дурным голосом:

— Все проходит, все проходит,

День за днем, за годом год,

Ну а то, что не проходит,

С вазелинчиком про…

Хвост слова «пройдет» поглотила непроницаемая тишина. «Вот опять!» — прочитал Снейп по губам Вектор. Минерва постучала ложечкой по хрустальному кубку — ни звука. Ученики повскакивали из-за стола, разевая рты, как рыбки-гуппии, и отчаянно жестикулируя. Фред беззвучно хохотал и кувыркался в воздухе. Только Грейнджер стояла неподвижно посреди всеобщей паники и сосредоточенно хмурилась.

Северус не слышал даже стука собственного сердца — что обычно слышит любой человек в самой полной тишине. Это не Силенцио. Это что-то извне, словно то же заклинание, только гуляющее само по себе… В памяти зашевелилось что-то из старого курса Защиты: формулы локализации отдельных заклинаний, формулы цикличности магической энергии, принципы автономности заклинаний — сколько их там было, три или четыре?..

Повеяло слабым запахом иланг-иланга, щеку обдало теплом, на плечо опустилась непонятная тяжесть… Прижавшись к профессорской спине и перегнувшись через его плечо, обвив рукой его шею, непонятно откуда возникшая Грейнджер схватила со стола нож и принялась царапать что-то на столешнице.

…И сбросить бы эту легкую, почти невесомую ладошку, высвободиться из этого неожиданного объятия, выговорить за неподобающее поведение! Но… во-первых, выговорить не получится — звука нет. А во-вторых и, пожалуй, в-главных, таким естественным и недвусмысленным оказалось это странное прикосновение! Так обнимают друга и единомышленника, заранее зная, что он истолкует это правильно. Запретив себе думать о том, когда успел стать другом и единомышленником для Грейнджер, Северус не решил, а скорее ощутил, что оттолкнуть ее сейчас — вот что будет действительно неподобающим.

«Саундчейзер» — накарябала Грейнджер на столешнице.

В обычных условиях Снейп сказал бы что-нибудь вроде: «Грейнджер, вы умом тронулись?» Саундчейзер был в волшебном мире явлением не более реальным, чем у магглов — полтергейст. Магический миф, проще говоря. Но условия обычными не были хотя бы в силу полного отсутствия звука, поэтому профессор ограничился иронической гримасой и покрутил пальцем у виска.

Грейнджер пожала плечами и отошла к ученическому столу. Отошла — и вокруг снова стало как-то пусто и ясно. Северус наблюдал, как неугомонная девчонка размахивает руками, призывая всех прекратить попытки звукоизвлечения, и не хотел уже ни пустоты, ни ясности. Краткий миг наивно-нахального объятия оказался неожиданно желанным. Хотелось снова туда, к ее рукам, и чтобы поцеловала в лоб и прижалась щекой к виску. Хотелось какой-то совершенно несвойственной ему ерунды — чтобы утром над ухом не будильник орал, а зашептала лукаво и соблазнительно: «Вставай, соня!» И еще чтобы женский халат, брошенный на спинку кресла. И раздражающие шпильки и заколки в ванной. Нелепости хотелось — такой, в которой живут… да хотя бы те же Уизли, не к ночи будут помянуты. Котенка в передней, сидящего в тапке. Прихода соседей за этой… как ее… помидоровылавливательницей. Стащить с кухни кусок чего-нибудь вкусного и получить за это полотенцем по спине: «Подожди до ужина!» И чтобы самая страшная трагедия в жизни — раскрытая книга, положенная корешком вверх. Грейнджер, наверное, так не кладет книги… Зато Северус вдруг очень ярко представил, как она могла бы потереться носом о его подбородок и отвернуться с наигранной обидой: «Фу, колючий…»

Мужчина создан для войны, женщина — для отдохновения воина. Но какой смысл воевать, когда за спиной нет ничего, что стоило бы твоей войны?

Что за мысли… на тыквенной диете, не иначе… чтоб такими мечтами забавляться, надо пыл иметь и страсть. Тогда будет и женщина, и котенок, и помидорозакатывательница. Или как ее там… А от этого бесконечного тыквокрахмала если что и стоит, так только воротничок…

В ушах хлопнуло, будто рядом взорвалась небольших размеров навозная бомба. Оказывается, тишина тоже шумит, и очень громко. Вон, и Грейнджер уши зажимает…

— Е-мое, что это было-то?

— Саундчейзер, братишка, — хихикнул Фред, парящий за плечом Сьюзен.

— Он безобидный, вообще-то, — Грейнджер оседлала любимого конька и начала выдавать информацию как с листа: — Природа неизучена, саундчейзеры давно не встречались… Приходит на громкий звук, поглощает все звуки и уходит. Так что если не орать, он и не появится.

Поттер настороженно посмотрел на подругу:

— Так вот почему мы вчера никак достучаться не могли…

Два и два в голове Северуса наконец-то сложились в четыре.

* * *

Это был уже совсем не тот кабинет, где директорствовал Дамблдор. Та комната погибла в пожаре, который начался, когда рухнула башня Гриффиндора. Эта полутемная каморка с низким сводчатым потолком раньше служила винным погребом. До сих пор на стенах остались крепления полок, а на полу — большие круги от бочек с эльфийским Особым. Попахивало винными дрожжами.

Единственное, что перекочевало сюда из прежнего кабинета — несгораемый сейф. Стол притащили обычный классный, он тоже чуть подгорел, но Минерва накрыла его скатертью, трансфигурированной из драного гобелена. Несколько уцелевших стульев, держащихся на ножках лишь благодаря Репаро, пустая портретная рама (Минерва подготовилась, как и все старики, собрала «гробовой комплект») — вот и вся обстановка. Не было даже штор, потому что не было окна.

Кабинет