Это развод! Котикова будет мстить! - Ксения Маршал

думала, что заслуживаю в этом браке хотя бы уважения, – замечаю с горечью. А тело само расслабляется и прижимается к Леонову. Как будто он до сих пор является моей опорой. Рука Гордея тут же принимается нежно гладить меня по спине. Словно между нами все еще в порядке. Или… словно не может удержаться. – Но, видимо тебе нравится издеваться надо мной.

– То же самое могу адресовать тебе, – мне в волосы, потираясь носом.

И кажется, затем следует невесомый поцелуй. Но это ведь не может быть правдой. Я только что прогнала его беременную любовницу, жестоко накормив ту муравьями.

– Привет! Я беременна, – кривляясь цитирую ТО САМОЕ сообщение. Именно оно положило конец моему безоблачному, но лживому браку.

– И? – не врубается муженек. – Это трудно не заметить.

Вот же дубина стоеросовая! Выкручиваюсь из обманчиво-нежных объятий. Не нужны они мне. И сам Гордей не нужен!

– А я не про себя! Я про сообщение, которое тебе прислала Ангелина, чтобы порадовать. Я все видела, так что прими поздравления, папаша!

Несколько секунд Леонов молчит – видимо обрабатывает информацию. Густые брови сдвигаются к переносице. Он вынимает из кармана брюк телефон, ищет в нем что-то.

– Ты про это сообщение? – сует мне в нос экран, ни капли не переживая, что я могу увидеть что-то запретное.

«Привет! Я беременна» – те самые три слова, разрушившие все. Как будто мало я их видела во сне и за закрытыми веками. Да они отпечатались у меня на сетчатке! Я до сих пор могу воспроизвести в памяти шрифт и каждую букву!

– Ты издеваешься, что ли? – шиплю. Даже заорать как следует сил нет. – Я тебе только что сообщение процитировала.

– Дальше читай, – мрачный приказ.

Невольно скольжу взглядом ниже.

«Привет! Я беременна.

Можешь посоветовать клинику и врача?»

Глава 21

Глава 21

Посоветовать клинику и врача?

Звучит безобиднее, чем «привет, я беременна», но! У этих двоих такой анамнез, что только идиот поверит в их платонические отношения.

– И? – тяну я. – Это ровным счетом ничего не доказывает. Да даже сейчас она к тебе заявляется, чтобы чайку попить. Это разве нормально? Будь у нее другой мужчина, не стал бы он терпеть…

– Я понял, – Леонов хмыкает, перебивая. – Учитывая твое положение, слова бессмысленны. Поэтому я тебе покажу. Как раз вскоре случай представится.

Ну вот, что и требовалось доказать! Гордей даже не утруждает себя оправданиями. Мол, жди, Юля, доказательств, они будут. Скоро. Очень скоро. Удобная позиция, ничего не скажешь.

– Гордей Юрьевич, – нас прерывает сотрудник, зашедший в приемную. Вопросительно мнется у входа, кидая осторожные взгляды на нас двоих. – Вы позволите? Очень срочно! Нужно номер отправлять в печать, а ваша рецензия на статью Тихановского… – Виктор Валентинович, отвечающий за клинический научный журнал, мнется и странно вращает глазами.

Я, кажется, начинаю понимать, в чем дело, и едва могу удержать лицо. Та самая рецензия, которую я сочинила из состояния жуткой обиды и которую Гордей подмахнул не глядя. Что ж, мне и тогда было не стыдно, не стыдно и сейчас. В конце концов мой фиктивный муж позволяет себе вещи и похуже.

– А что с ней? Я все отправил в редакцию, как и просили, – Гордей хмурится. – Или что-то с самой статьей?

– Нет-нет, статья в порядке, – бедный Виктор Валентинович краснеет, бледнеет, покрывается испариной под тяжелым взглядом начальства. Не зная, как сказать о том, что рецензию то самое начальство явно писало под чем-то. И я имею в виду не дуло пистолета, конечно же.

– Тогда я не понимаю, в чем дело, – тон Леонова становится на несколько порядков холоднее.

– Вот! – Виктор Валентинович, очевидно не найдя ничего лучше, попросту сует в руки Гордею распечатанную бумагу.

Тот вчитывается в бредовый текст, пока я осторожно прикидываю, как бы ловчее сейчас сбежать. Чтобы и незаметно, и успешно.

Леонов переводит взгляд на меня. Наивно надеяться, что он ничего не понял, да?

– Юлия Николаевна, – тянет муж, как мне кажется с насмешкой. Меня всю словно кипятком обдает, а после – ледяной крошкой. Стыдно становится: и чего мне спокойно не жилось? – Передайте, пожалуйста, наверх, что сотрудники нашей редакции более чем компетентны и в проверках не нуждаются. Все в порядке, Виктор Валентинович, – это уже несчастному мужчине. – Благодарю за бдительность и за то, что вовремя отреагировали. Действительную рецензию я занесу сам чуть позже.

– С-спасибо, – редактор откланивается, отирая лоб клетчатым платочком. – Ждем, Гордей Юрьевич.

– Я на обед! – выпаливаю, собираясь последовать примеру Виктора Валентиновича. То есть – ретироваться подобру-поздорову. – Дочка уже кушать хочет, – оглаживаю живот демонстративно. А то Леонов так смотрит, неплохо бы ему лишний раз напомнить о моем положении. – Да и тебе еще рецензию переделывать, не хочу мешать.

– Ну что ты, до твоего уровня мне все равно не дотянуться, – муж качает головой. – Значит, инновационный метод? Заклеивание рта канцелярским скотчем? Предлагаю прямо сейчас провести апробацию, – он надвигается на меня. – Идея мне понравилась, считаю, что нужно внедрять ее в жизнь. Очень полезный инструмент, как мне видится.

– Нет! – взвизгиваю. Не позволю я себе рот заклеивать! Я в него ем, между прочим! Инстинкты вопят бежать, и я им следую. – Если только на тебе опробуем! – кричу я на бегу.

Выскакиваю в коридор и только собираюсь рвануть в сторону людей, как меня сзади ловят и затаскивают обратно в приемную.

– Не так быстро, милая, – рокочут мне на ухо. Слышу хлопок закрывающейся двери и щелчок замка. Гордей запер нас! – Считаю, что я заслужил хотя бы объяснений.

– А медаль на грудь за измену ты не заслужил? – огрызаюсь.

Он еще смеет требовать что-то от меня. Пусть скажет спасибо, что я всего лишь рецензией и муравьями ограничилась. А то фантазия подсовывала куда как менее гуманные варианты. И объявление на сайте знакомств с предпочтением горячих раскованных дам за пятьдесят еще самое безобидное.

– Значит, все-таки месть, я правильно понял? – Леонов так и держит меня со спины, а выговаривать слова предпочитает мне на ухо. Издевательство! И мурашки еще эти предательские… И в животе что-то щекочет, но это точно от голода! Молчу. Не собираюсь я ничего Гордею