Это развод! Котикова будет мстить! - Ксения Маршал

Глава 16

Глава 16

– Ты чего на диване? Неудобно же, – просыпаюсь от шепота мужа. Наверное, я успела задремать, пока ждала. Рядом валяется телефон, к счастью, с погасшим экраном, ведерко с растаявшим мороженным и ложкой внутри стоит тут же на полу. – Хочешь, я тебя в кровать перенесу? – Гордей и правда тянет ко мне руки.

Успевает просунуть под лопатки и колени, пользуясь тем, что я вяло соображаю спросонья. Дочка тут же активизируется, пинается в районе пупка, подзывая папу. А тот ни сном, ни духом.

– Не надо! – дергаюсь. Жаль, с дивана не убежишь: позади спинка, спереди сам Леонов. Вид у него усталый, но довольный. Даже думать не хочу, что привело его в подобное состояние! – Ты же не думаешь, что мы будем спать в одной кровати, как раньше? – шиплю.

В самом деле, как он себе это представляет? Да и зачем? Вряд ли уж высокому начальству придет в голову проверять нашу спальню. До такого вроде чины еще не докатились.

– Юля, не глупи. Ты будешь спать одна в кровати, а я устроюсь на диване. Не нужно из меня монстра делать, пожалуйста.

Ну конечно, он не монстр, а всего лишь мужчина, который заботится только о себе, наплевав на чувства других. Какие уж тут претензии. Для него иметь любовницу – ничего такого, жена-то все равно фиктивная. Как говорится, не очаровывайся, чтобы потом не разочаровываться – вот и весь секрет.

– Сама дойду, – бью его по рукам. Несильно, но показательно, чтобы понял.

***

Гордей

Бороться с Юлькой нет ни сил, ни желания. Операция вымотала. Шесть часов кропотливой работы – болит и ноет все тело. Став руководителем, я оставил себе всего четыре плановых операции в месяц. Однако бывают такие случаи, когда очень просят, а отказать нельзя – слишком уважаемые люди. Сегодняшняя как раз такой и была: тяжелый порок сердца у мальчишки пяти лет. Родители все откладывали, надеясь избежать операции, но ситуация вдруг резко ухудшилась. Пришлось делать все срочно, без особой подготовки.

Усугублялось все тем, что сердечно-сосудистая система мальчика оказалась весьма хрупкой. Любая малейшая ошибка могла привести к самым печальным последствиям. Но мы справились. Все прошло успешно, прогнозы самые благоприятные. И теперь меня накрывает та самая особая приятная усталость после хорошо выполненной работы.

Только вот с беременной женой нужно разобраться и можно будет с чистой совестью вырубиться до утра.

С тех пор, как внезапно сбежала, Юлька изменилась до неузнаваемости. Нет, она осталась все такой же нежной, трогательной, ранимой. Стала еще женственнее, привлекательнее, но и настолько же отчужденнее. Ведет себя так, словно мы заклятые враги, а не люди, связанные свидетельством о браке.

Да, поначалу я просто выбрал самый удобный вариант, чтобы добиться должности. Котикова казалась беспроблемной и адекватной, так что наш брак виделся обоюдовыгодным союзом. Я получал место главврача, а она – протекцию в работе и учебе и любую поддержку.

Вроде бы, ну где тут взяться подвоху? Особенно, когда нас начало неудержимо тянуть друг к другу. Ткнув пальцем в небо, я сделал удивительно правильный выбор. Ну, я так считал до поры до времени. Жена на поверку оказалась умной, интересной, привлекательной, комфортной. С Котиковой мы на удивление быстро нашли общий язык. Она вообще стала для меня одним большим сюрпризом.

То пылко отвечала на внезапно проснувшиеся чувства, то сгинула на пять месяцев без объяснения причин. А вернувшись, ведет себя так, словно я враг народа. И не предъявишь же женщине в положении. Остается только принять и простить.

Но прямо сейчас я слишком устал, чтобы быть терпеливым. Поэтому подхватываю жену на руки, не обращая внимания на ее протесты. Удивительное дело, даже скандалить у Котиковой выходит мило. Шипит разъяренной кошечкой, коготки выпустила, но в дело не пускает. А я как идиот несу Юльку в спальню и поражаюсь тому факту, что даже наличие чужого ребенка в ее животе не отвратило меня от жены.

В конце концов, мы никогда ничего друг другу не обещали. Наверное, она имела полное право на подобный финт. И винить в измене я ее не могу. Разве что жалеть, что так у нас ничего и не получилось, хоть мы и попытались. Видимо, фиктивный брак, каким он и задумывался изначально, наш единственно возможный вариант.

– Да тише ты! – грожу разбушевавшейся Юльке. Она сверкает на меня своими невозможными зелеными глазищами, и я как загипнотизированный залипаю в них. – Иначе забуду про свое обещание и устроюсь спать на кровати. Она у нас большая, даже учитывая твой объемный живот, вдвоем прекрасно поместимся.

– Да как тебя земля только носит, Леонов? – цедит с ненавистью жена.

Вот скажите мне, что там творится у беременных в голове? С чего столько завихрений? И ведь как единственному адекватному человеку в этой семье мне придется сглаживать углы. А какой здравомыслящей мне виделась Котикова поначалу!

– Давай поговорим об этом завтра, я сегодня слишком вымотался.

– Ах, бедненький, упахался! – выплевывает моя беременная фурия. Вы когда-нибудь подвергались атаке милого зла? Я даже как следует рассердиться на нее не могу. Идиот конченый, согласен. – Надеюсь, не облажался, там хотя бы довольны остались?

– Ты же знаешь, я всегда выкладываюсь на тысячу процентов, – не понимаю ее язвительности.

– Ах ты гад! – вдруг взвивается Юлька и начинает меня колотить, куда придется. – Сволочь! Еще и хвалишься!

Глава 17

Глава 17

– Подлец! Гад! Скотина! – я кричу и луплю фиктивного мужа ладонями. Леонову прилетает по лицу, по плечам, по шее, пару раз в ухо. Он морщится, но продолжает терпеливо меня нести в спальню. – Еще и кичится «подвигами»! – в какой-то момент попадаю в особо твердое место на крепком теле мужа и отбиваю ладонь. – Ай! – прижимаю пульсирующую болью конечность к себе.

Весь пыл куда-то рассеивается. Вместо злой ярости становится почти до слез обидно и жалко себя. Мало того, что Гордей не трудиться прикрывать свои мерзкие делишки, так еще и превозносит свои «таланты».

«Ты же знаешь, я всегда выкладываюсь на тысячу процентов» – передразниваю его мысленно. Знаю, конечно! Вон, в животе у меня двадцатитрехнедельное свидетельство растет.

– Осторожнее, Юль, – с усталым укором.

Наконец, муж приносит меня в спальню и укладывает на кровать. Воспоминания