Это развод! Котикова будет мстить! - Ксения Маршал

Потом спокойно работаю до вечера, попутно придумывая, чем бы еще таким «порадовать» мужа. Домой едем вместе. Точнее – он меня подвозит до съемной квартиры. Но это не потому, что он такой весь из себя положительный и заботливый, нет, я не обманываюсь уже. На самом деле Леонову нужно, чтобы все видели, как мы приезжаем и уезжаем вместе. Поддержание легенды – наше все. Он даже готов нежно обнимать меня на людях и поглаживать живот, веря, что там растет чужой ребенок.

В машине едем молча. Эмоционально меня штормит, бросает из крайности в крайность. Дикая обида за дочь сменяется ненавистью к ее папочке и жалостью к себе. А те, в свою очередь, перерастают в гнев и желание продолжать месть.

Только сейчас я осознаю, как на самом деле вымоталась за день. Причем не столько физически, сколько морально. Тесное сотрудничество с мужем-предателем не дается легко. И я предпочитаю делать вид, что дремлю всю дорогу под негромкое звучание классической музыки и гул мотора.

Такой знакомый до мурашек запах Леонова подло обволакивает меня всю. Кажется, он даже внутрь живота просачивается, потому как Надюша тоже затихает и кайфует там у себя, в тепле, тесноте и темноте. Мне хочется отгородиться, перестать чувствовать, вспоминать, гореть от противоречивых мыслей. Хочется отсечь от себя Гордея, словно на операции, и после пусть останется только шрам, как напоминание о том, как было когда-то.

К сожалению, мое желание невыполнимо. Нет такой технологии даже среди самых передовых, чтобы в один миг перестать испытывать чувства. От них не избавиться так просто, не выкинуть за ненадобностью в мусорное ведро. На самом деле прежде, чем перестать ранить, они должны пройти долгий путь, много раз трансформироваться и только потом остыть. А я еще в самом начале. Думала, что смогла отпустить, но Гордей снова ворвался в мою жизнь, воскресив все то нехорошее, что я так старалась забыть, в крайнем случае – игнорировать.

Открываю глаза, когда понимаю, что машина слишком долго стоит на месте. Оглядываюсь.

– Приехали, Юль, – сообщает очевидное Гордей.

– Спасибо, – киваю, отстегивая ремень.

– Поговорим?

– Не о чем нам разговаривать! – осекаю резко.

Ну в самом деле. В нашей ситуации разговорами не поможешь. Да тут ничем не поможешь! Мы заложники ситуации. Остается только терпеть, играть розданные роли и мечтать, чтобы поскорее все это закончилось. В моем случае еще и мстить предателю, ибо только это хоть немного примиряет с действительностью и помогает держаться.

Логика тут какая: он сделал плохо мне, значит я буду делать плохо ему. Око за око, милый.

И следующая каверза приходит в голову, стоит мне только зайти домой и включить телевизор. Оказывается, канал с передачами про животных очень хорошо стимулирует фантазию! Хоть очередную научную статью пиши.

Но так и быть, крыс, змей и всяческих гадов трогать не будем. Не заслужили они печальной участи стать наказанием одного неверного мужа. А вот интересующая меня живность находится в специализированном магазине не так далеко. Уточняю часы работы и вызываю такси.

Внутри от предвкушения и восторга, что сулит мне завтрашний день, все аж подрагивает.

Глава 13

Глава 13

Новый рабочий день протекает нормально. Гордей особо не дергает, разве что награждает показательным поцелуем перед толпой сотрудников, собравшейся встречать нас. Самые любопытные и охочие до дешевых сенсаций оказались в нужное время возле входа. Совершенно случайно, а как же! Просто совпадение. Вы не знали, что так бывает?

Кожу возле уголка губ, куда угодил демонстративный поцелуй, слегка покалывает. Улыбаюсь настолько сладко, насколько только могу, играя на благодарную публику. А сама при этом изо всех сил сжимаю пальцы на широком запястье мужа. Специально впиваюсь ногтями в ничем не прикрытую кожу. Леонов издает негромкий скрип зубами, и наконец догадывается оставить мое лицо в покое. А то взял моду!

Утешаюсь тем, что я сегодня «вооруженная». Живность сидит в сумке в специальном контейнере, ждет своего звездного часа. Греет мне душу. Пока Леонов делает обязательный утренний обход, я успеваю заменить все стержни в ручках на те, у которых при трении исчезают чернила. Они как раз продаются в магазинчике при нашей больнице. Многие любят разгадывать сканворды, и вот такие чернила приходят на помощь в случае ошибки. Очень удобно.

Первую половину дня занимаюсь рутиной: документы, приказы, подписи, расписание встреч и приемов, заказ всякой мелочевки типа кофе, бумаги и прочее. В окно припекает весеннее солнышко, дарит ленивое, сонное настроение, обещает скорое тепло.

Ритм работы в приемной совсем другой, нежели у медсестер. Меньше суеты, общения, но задач так же много. И хоть выполнять их можно в комфортном темпе, с течением времени их количество не уменьшается. Удивительный парадокс.

Мою спокойную – пока начальства нет – рабочую атмосферу нарушает телефонный звонок. Хозяйка квартиры, которую я снимаю. Хмурюсь. Потому что ежемесячный платеж я совсем недавно отправляла, а больше поводов для общения у нас вроде как и нет.

– Алло, Юленька? – голос хозяйки, интеллигентной дамы в возрасте, явно взволнован. Что сразу же передается и мне. Начинает едва уловимо сосать под ложечкой.

– Да?.. – тяну вопросительно. А у самой сердцебиение разгоняться начинает. Ну точно не с хорошими новостями звонит Ольга Павловна.

– Юленька, беда! Соседи нас кипятком затопили, то есть тебя. Совсем затопили, – причитает сбивчиво дама. – Я в стоматологии была у зубного, до меня долго дозвониться не могли, а твоего номера у управляющей нет. Пока я приехала, пока квартиру вскрыли… Вспучило все! Обои, пол, мебель, двери… Юленька, ты приезжай. Я не знаю, можно ли что-то из твоих вещей спасти еще или нет. Я сейчас рабочих вызывать буду. Нужно воду убирать и сушить все. Ты прости, милая, что все так получилось. Но я тут не виновата, сама понимаешь, такое не предугадать.

– Да… – отвечаю, находясь в полнейшей прострации.

Кажется, я только что лишилась единственного дома. Пытаюсь осознать все. Принять как-то.

«Мы бомжи, доченька» – кладу руку на живот. Надюша тут же отвечает, толкаясь. Счастливая. Ей хотя бы не надо переживать о крыше над головой. Она всегда в тепле и безопасности. А меня гложет горький стыд перед дочкой. Ну что у нее за мать такая никчемная? Ничего в этой жизни не может…

– Так ты приедешь, Юленька? – настойчиво уточняет трубка, возвращая