Сводные. Любовь на грани - Ева Риччи

кожаном салоне, осматриваюсь по сторонам, спортивный дизайн, много дорогой мягкой кожи в отделке, яркая приборная панель и сильные мужские руки с красивыми длинными пальцами на оплётке руля. Засматриваюсь уже не первый раз на его руки, глядя на них чувствую мощь, интересно, он, когда обнимает, нежен или груб? Так… стоп! Это что за мысли?! Отрываюсь от созерцания и перевожу взгляд на самого Матвея, ведет машину расслабленно, маневрируя по загруженному шоссе в обеденный час пик. Лёгкий гул двигателя наполняет машину энергией и скоростью. Внезапные рывки при ускорении заставляют сердце биться быстрее, меня вжимает в сиденье, увеличивающаяся скорость даёт такую выработку адреналина, что я вцепляюсь в подлокотник до побелевших костяшек пальцев. Украдкой бросаю взгляд на Царёва, он не обращает никакого внимания на увеличивающиеся цифры на спидометре, печатает что-то в телефоне.

Посмотрев в лобовое стекло, осознаю, что мы вышли на объездную. По обеим сторонам от дороги местами был виден лесок из берез и осин, по пролетающему быстро пейзажу перед глазами понимаю, что скорость большая.

Ощущаю, что ритм сердца совпадает с ритмом движения автомобиля, каждая скоростная секунда готова разорвать мне его, на адреналине и страхе кричу на придурка-гонщика.

— Ты что творишь, идиот?! — не контролируя слова.

— Еду… — усмехается Матвей. — Что-то не устраивает? Могу высадить прям здесь, на трассе, поймаешь попутку и тебя за отработку подкинут куда скажешь, — саркастически выплёвывает, смотря на меня.

— Какую ещё отработку? — не понимаю, что он несёт.

— Ну, не знаю, у тебя три дырки, разберёшься, сама же сказала, что совершеннолетняя.

— Чего? Ты совсем извращенец? — от возмущения начинаю задыхаться, забывая о страхе, на смену приходит другое чувство: жажда убийства! — Озабоченный придурок! — зло смотрю на него.

— Что естественно — то не без оргазма, — пожимает плечами Матвей, и просто переключает своё внимание на дорогу, и опять уткнувшись в телефон, совсем не парясь, начинает печатать в нём.

— Сбавь скорость, пожалуйста, и перестань отвлекаться на мобильник. Твои девки подождут, — выговариваю строгим тоном, стараясь отрезвить Матвея.

— Тебе бы указку и очки, и у меня бы встал! — ржёт этот гад.

— Это что, твоя тайная фантазия? Тебе девушки не дают? Поэтому у тебя всё крутится вокруг члена?!

— А что, не прочь помочь с фантазией? — поднимает саркастически бровь Матвей.

— Угадала и проблема есть? — улыбаюсь ехидно.

Лучше бы остановиться, мы одни на дороге, я не знаю, что он может сделать или сделает… И то, что его отец женится на моей матери, не является гарантией безопасности здесь и сейчас.

— А вот сейчас и узнаем, есть ли у меня “проблемы”, — резко сворачивает в поворот к лесопосадке. При этом взгляд дикий, переборщила я со своим языком.

— Пошутили и хватит, — пытаюсь остудить горячего парня.

Меня начинает потряхивать и прошибает холодный пот. Закрываю глаза и пытаюсь выровнять дыхание, успокоиться, украдкой бросая взгляд на Матвея, смотрит в лобовое стекло, выражение лица не читаемое. Начинаю паниковать, берусь за ручку двери, что сделать хочу — сама не понимаю до конца, щелчок центрального замка, как выстрел, бьёт по перепонкам. Он заблокировал двери. От страха почти ничего не вижу, в ушах шум. Мы останавливаемся, Матвей отстёгивает ремень безопасности и делает рывок в мою сторону. Схватив рукой мои волосы возле корней, сильно встряхивает за них. Боль резкая, поднимаю глаза, смотрю на него, парализованная страхом, не в силах сказать и слова.

— Языкастая моя, сейчас проверим твои умения не только в устной речи! — сузив глаза, шипит мне в лицо.

Смотрит на меня внимательно и выдаёт свою тираду дальше.

— Уже не такая смелая? Чего притихла? — встряхивает ещё раз. — Давай, поупражняйся дальше в сарказме! — сильнее сжимает волосы, аж слёзы и искры из глаз, подбородок начинает трястись от страха и обиды. — Запоминай, со взрослыми мужиками так нельзя, оттрахают во все дырки, в доказательство, что стоит и как стоит! — не обращая никакого внимания на моё состояние, продолжает тираду. — Проучат, чтобы за языком следила! И поверь, пока учить будут, тебя не пожалеют! — договаривает и резко разжимает руку, отталкивает от себя. — Надеюсь, всё поняла, сегодня тебе был бесплатный урок, больше таких скидок не будет! — пристёгивается и выруливает в сторону дороги.

Сижу, не могу прийти в себя, сработал триггер. Бьёт такая дрожь, что даже не в состоянии попасть руками в лицо и вытереть слёзы, которые падают крупными каплями на колени. Отворачиваюсь к окну, пытаюсь отвлечься, наравне со страхом приходит и стыд, жутко неудобно, что он увидел меня такой. Если бы не он, я не сидела бы просто так, а дала отпор обидчику. Когда уже я забуду тот кошмар? Хочется выть в голос, такое разочарование в себе, мужчинах, которые позволяют себе все, что хотят только из-за силы.

Оставшуюся часть пути проезжаем молча, с трудом беру себя в руки и успокаиваюсь, обещая, что ещё отыграюсь на заносчивом мажоре! Привожу в порядок, на скорую руку снимая макияж влажными салфетками. Нельзя появиться в новом доме в потрёпанном и неопрятном виде.

Проехав КПП, останавливаемся возле больших кованых ворот, Матвей поворачивается ко мне, щеку начинает жечь от его взгляда. Стараюсь оттянуть момент зрительного контакта, психует, протягивает руку, хватает за плечо и разворачивает меня лицом к себе.

— Держи язык за зубами, мило улыбайся и делай вид, что тебе всё понравилось. Запомнила? — приказывает злым голосом сквозь зубы, не ждёт от меня ответа, щелкает пультом от ворот и проезжает во двор. — Выходи, приехали… — выходит из машины и уходит в направлении дома.

Вздыхая, проглатываю обиду и иду следом за Матвеем...

ГЛАВА 12

АРИНА

Успеваю проскочить в закрывающую входную дверь и врезаюсь в спину Матвея. Больно блин, он каменный, что ли? Не комментируя мою оплошность, снимает обувь и проходит дальше. Направляюсь за гостеприимным хозяином. Зайдя в гостиную, вижу пожилую женщину с полотенцем в руках, мило разговаривающую с Царёвым. Она окидывает меня взглядом, поворачивает голову в сторону Матвея и говорит:

— Обидел-таки девочку, гаденыш! — утверждает и, не стесняясь, лупит Матвея полотенцем по плечу, не уворачивается, а смеясь обнимает женщину.

— Ба, да разве я могу? Ты же меня воспитала добрым мальчиком, — говорит, улыбаясь во все тридцать два зуба.

— Вот я и знаю, лучше надо было воспитывать тебя! — замахивается ещё раз полотенцем на него.

— Правильно, в детстве, а сейчас поздно. Лучше покорми меня, с голоду умираю, — уворачиваясь, говорит Матвей.

Стою, молча во все глаза наблюдаю милую домашнюю картину и хочется улыбнуться, всё так по-доброму. Осматриваю комнату, изучая интерьер: просторная гостиная с