Безумные дни в Эстерате - Эрли Моури

— Ну где это? — госпоже Диорич прогулка по полутемным закоулкам нравилась все меньше. Здесь воняло крысами и порчеными продуктами. Слева вряд стояли огромные бочки, справа громоздились корзины и ящики.

— Здесь. Дай руку, — здоровяк поймал ее ладонь, сделал вперед еще несколько шагов, и сказал:

— Вот.

В следующий миг арленсийка поняла, что он вложил в ее ладошку свой напряженный член.

— Козел! — она дернулась, пытаясь вырваться. Здоровяк перехватил ее свободной рукой, и надавил на плечи Эрисы так неожиданно и резко, что она упала на колени.

— Давай, сучка, возьми в рот. Дам два салема, — его член уперся в губы стануэссы.

Эриса мотнула головой, промычав ругательства сквозь стиснутые зубы.

— Послушай меня, сука, отсосешь нормально, дам два салема, — повторил аютанец, наматывая ее волосы на левую руку. — Я ясно выражаюсь?! — Правой он решительно дернул подбородок арленсийки вниз.

Лишь на мгновенье зубы Эрисы разомкнулись, но в это самое мгновенье стоявший колом отросток бородача протиснулся между ее губ.

Госпожа Диорич жалобно замычала, пытаясь вытолкнуть его языком и почувствовала, что насилующий ее мерзавец, сейчас вырвет клок ее волос.

— Давай, сделай это, сука! Не зли Нурбана Дехру! Иначе… — он чуть наклонился и устрашающе произнес: — Крикну друга. Хочешь, чтоб мы тебе порвали задницу вдвоем? — он взирал на нее сверху, грозно, даже свирепо. На бородатом лице не было и тени прежней улыбки.

— Не надо… — Эриса всхлипнула и открыла рот шире, впуская его член.

— Вот так. Хорошая девочка, — аютанец удовлетворенно выдохнул, и начал покачиваться, вставляя и вытаскивая член. По сути, трахая ее в широко открытый рот.

— Сволочь ты, — простонала Эриса, почти смирившись. Слезы текли по ее щекам.

Член аютанца достал до горла, и она закашлялась.

Кото-то вошел в погреб, зазвенели бутылки, скрипнули доски ящика. Наверное, там ковырялся работник таверны. И еще чей-то силуэт обозначился в светлом проеме. У Эрисы вздрогнуло сердце: не хватало, чтоб ее сейчас увидели! Боги, какое унижение! Как же она так вляпалась! Какой-же надо быть дурой, чтобы повестись на «пойдем покажу»! Горькие и отчаянные мысли метались в ее сознании. Ясно, что теперь она полностью во власти этого мерзавца. И насильник точно не отпустит ее пока не получит все, что хочет. И у нее попросту нет выбора. Быстрее бы он кончил. Остается скорее довести его точки. Нехотя Эриса взяла его член рукой, помогая себе и одновременно ограничивая слишком глубокие проникновения. Сначала робко, потом все интенсивнее начала сосать головку. Крепыш тут же заохал от блаженства:

— Ох, хороша! Знал, что ты похотливая сучка.

Отпустив его на миг, стануэсса отдышалась, затем принялась водить языком по всей длине его органа, полизывать кончик и ободок головки, от чего аютанец судорожно вздрагивал. Снова взяла в ротик на всю глубину. Бородач заворчал, толкая ее затылок к себе:

— Признайся, сучка, тебе это нравится? — он приподнял ее подбородок, чтобы видеть глаза, в которых еще блестели слезы.

Эриса не ответила, но неожиданно для себя начала осознавать, что ей это действительно нравится. Все сильнее нравится. Будто в подтверждение от кольца пошли теплые вибрации. Сильные по руке, в грудь и ниже… Тепло разлилось по всему телу. Раньше, когда она делала минет Дженсеру, ощущения были совсем другие: ей нравился вкус его отростка; нравилось, когда ее муж, бедненький, корчился, кончая; нравилось глотать его сперму и чувствовать себя хозяйкой его ощущений, эмоций, по сути играть с ним как с мальчишкой. Но сейчас все было совсем другому. Сейчас насильник был ее хозяином, а стануэсса чувствовала себя крошечной и беспомощной во власти чужой страсти. Это неведомое, очень сильное чувство — от него пришло сильное возбуждение. Сладко заныло внизу живота, и между ножек становилось все мокрее и теплее. Кольцо… что-то происходило с ним. Вибрации пошли по всему телу, и сознание словно утонуло в теплой пелене.

Со все большей жадностью Эриса сосала подрагивающий член. Аютанец рычал, притягивал ее за волосы, отпускал и снова привлекал к себе. То, что светловолосая девка, ублажает его с таким рвением, привело его в полный восторг. Вскоре он вскрикнул и затрясся, прижав ее голову двумя руками к себе. Отпустил лишь, когда почувствовал, что она давится семенем. Эриса еще минуту стояла на коленях, с жалобными стонами, прижимая обе ладони к лобку. Потом повалилась на бок.

— Что с ней? — раздался чей-то голос из-за бочки.

— Кончила, что ли сучка?! — бородач присел на корточки, и сунул руку под юбку госпоже Диорич.

Она даже не сопротивлялась. Его пальцы погрузились в ее мокрое лоно поиграли там и вышли. — Первый раз такое вижу! Сука, кончила от того, что сосет! — он встал и расхохотался. –Видишь? Каково? А ты говорил, она такая сякая, неприступная. Запомни, друг Абдурхан, все женщины — шлюхи. Тем более северянки. Они только и мечтают быть оттрахаными во все дыры. С ними не надо церемонится — они любят наглость и грубость.

— Как же я ее хочу! — показалось, что зубы Абдурхана скрипнули.

— Так давай. Пока она мокренькая, — хохотнул Нурбана Дехру.

Глаза Эрисы привыкли к полумраку, и она видела, что второй мужчина, которого ее насильник называл «друг Абдурхан» — тот самый пекарь, у которого раньше она покупала лепешки. Госпожа Диорич попыталась отползти за ящики, но сильные руки аютанца мигом вернули ее на место. Поставили на четвереньки, решительно и грубо задрали юбку, так что затрещала ткань. Взяв ее за бедра, Абдурхан притянул стануэссу к себе. Его член вошел сразу на всю глубину — благо пещерка была мокренькая и очень сколькая. Эриса вскрикнула. Член был намного больше, чем у Дженсера. Одновременно боль и наслаждение пронзили ее. С каждым могучим толчком, воздух со стоном вырвался из широко открытого рта арленсийки. В порыве страсти пекарь запустил пальцы в декольте платья. Дернул и разорвал ткань, выпуская тугие груди Эрисы. Его ладони тут же сжали их до боли, пальцы нащупали затвердевшие как камешки соски.

Эриса вскинула голову и задрожала всем телом, чувствуя дико приближающийся оргазм. Она закричала — ее уже не заботило, что рядом в обеденном зале было много людей. Какое-то безумие происходило с ней. Никогда так быстро она не кончала. Никогда оргазм не был таким