Развод. Исцеление любовью - Юлия Василевская

— Ну, конечно, ты мужчина, — успокаивающе говорю я, — но с паршивой овцы хоть шерсти клок, ведь он нам так и не ответил за свою подлость. Подумай, лучше нам не найти!

— Ну если так посмотреть… — категоричность моего упертого жениха начинает пошатываться.

— Конечно! А как же еще! Он сделал гадость, пусть отработает, это справедливо, — горячо дожимаю я.

— Ладно, звони этому адвокатишке, — кивает Арс, — только чтоб я слышал!

— Только если что, телефон мой не разбивай! — прошу я.

К счастью Пашка отвечает довольно нейтрально, я кратко обрисовываю ситуацию.

— Помочь твоему психованому врачу?! Он мне чуть руку не сломал! — истерит бывший друг.

Я кошусь на Арсения, а он самодовольно ухмыляется, меня уже начинает пугать его манера решать вопросы силой.

— Ну если честно, Паш, ты это заслужил, — говорю я.

— Не буду! — артачится паршивец.

— Тогда напомню тебе, что у меня есть на тебя внушительный компромат, — теряю я терпение, — завтра же возьму Анечку и пойду в коллегию адвокатов!

— Ты меня всю жизнь будешь теперь шантажировать, — отвечает он с тоской.

— Нет, Паш, — мне чуточку становится стыдно, но самую малость, — вот сделаешь дело, получится Аленку отсудить, и я от тебя отстану. Честно.

— Ладно, тогда оплата вперед, — заявляет наглец.

— Еще чего! Какая оплата? Ты мне чуть жизнь не сломал! Я чуть за тебя замуж не вышла, — возмущаюсь я.

— Ну хоть пятьдесят процентов, чтобы интерес был, — канючит он.

— Ладно, будет тебе пятьдесят процентов, — говорю я.

— Ну значит считайте что девчонка у вас в кармане… или в руках… ну в общем ты поняла! — говорит повеселевший Пашка, — присылай на ватсап всю информацию. Все, что касается девочки, поняла? Медицинскую карту сфотографируй…

— А медкарта тебе зачем? — прерываю я.

— Лиз, ты такая непонятливая, чтобы показать суду, что ребенок болел, а матери рядом не было, — я представляю как он закатывает глаза.

— Вот как, а за моего сына ты так не боролся, — упрекаю я.

— У тебя другая ситуация, — бурчит он, — все пришли, словами напиши все ее детство без матери, речь готовить буду. Также мне нужны будут расходники.

— Какие еще расходники? — не понимаю я.

— Деньги, Лиза, деньги! — Павел теряет терпение, — мне нужно знать, чем занималась все эти годы ее мать, где-то видео запись выкупить, где-то соседям сунуть, чтоб разговорчивее были.

Я смотрю на Арсения, он кивает.

— Ну ладно, будут тебе расходники, но я все проверю, — предупреждаю я, понимая, что ничего проверить не смогу, никто в своем уме не признается, что продавал информацию.

— Ага, — усмехается Павел, — жду.

Я отключаюсь и смотрю на Арсения.

— У него все получится, — говорю я.

— Почему ты так уверена? — спрашивает все еще недовольный жених.

— Я его знаю, если он начал торговаться, значит уверен что выиграет дело.

— Ну хорошо бы… — тянет Арсений.

— Только у меня одна просьба… — говорю я аккуратно.

— Какая? — напрягается он.

— Давай, если ты в следующий раз захочешь кого-то побить, то посоветуешься со мной, — говорю я.

— Давай, — смеется он, привлекая меня к себе, — если на тебя нападут хулиганы, то я сначала спрошу “Любимая, можно я ему врежу?”.

Глава 29

Лиза

— Горько! Горько! — кричат все вокруг. Арсений крепко прижимает меня к себе и целует, так как только он один умеет, страстно и нежно и бесконечно долго.

— Все, — говорит он мне, глядя в глаза, пока я пытаюсь перевести дух, — ты теперь моя жена и никуда от меня не денешься!

— Я и не собиралась, — счастливо улыбаюсь я.

Все кажется нереальным, таким волшебным сном, только недавно я была обычной замотанной врачихой, с ребенком и мужем-изменником, а сейчас я счастливая жена лучшего на свете мужчины и я очень и очень состоятельна. Могу себе позволить не работать, путешествовать, открыть свое дело, да я все могу! Вот только дом бы выкупить у бывшего, он, козел такой, уперся рогом, не продам и все! Приходится ждать, когда его родители откажутся его кормить он сам прибежит с предложением.

— Что загрустила моя принцесса? — Арсений мгновенно чувствует изменения моего настроения.

— Нет, ничего, так, — отмахиваюсь я.

— Ах, да, я забыл! У меня же для тебя подарок, — говорит он.

— Так вот же, есть уже, — я показываю на руку, где на пальце сверкает неприлично большой бриллиант.

— Ну я решил сделать еще один, не порть момент Лиза, — он достает из внутреннего кармана пиджака свернутую в трубочку бумаги, перевязанные красной ленточкой с кокетливым бантиком.

— Я не знал, что можно подарить женщине, которая может купить все что захочет, но думаю это тебя обрадует, — говорит он, глядя как я разворачиваю бумаги.

— Это… это же, — я не верю своим глазам, — но как тебе удалось?!

Я держу в своих руках недостающий кусочек моего дома. Долю Андрея, оформленную на меня. Невероятно! Есть ли что-то что этот мужчина не смог бы сделать?

— Но здесь указано, что продавец совсем другой человек, — я вчитываюсь в бумаги, — что это значит?

— Пойдем, познакомлю, — хитро улыбается он.

Мы подходим к чернявому мужчине, в дорогом костюме.

— Лиза, вы очаровательны, — говорит он мне и галантно целует руку и представляется — Баро.

— Баро настоящий цыган, — говорит Арсений, — раз этот кхм… чудак сказал что продаст дом только цыганам, то мы исполнили его желание.

— Большое спасибо, — с чувством говорю я, — сильно сопротивлялся?

— Да не очень, — отмахивается он, — я пообещал, что мы обязательно разобьем табор у вас на газоне и будем день и ночь горланить песни.

Он широко улыбается, показывая идеальные белые зубы.

— Ну табор, не табор, а мы обязательно ждем вас в гости, — говорю я.

Я так счастлива, что пожалуй даже не против табора на газоне. Столько сил и души я вложила в этот дом, столько работала, и теперь моя мечта сбылась. Все мои мечты сбылись, у меня есть свое гнездо, есть семья, любимый мужчина, и еще много денег!

— Обязательно, в ближайшее время, — горячо заверяет Баро, — прямо даже завтра и приеду.

Он шутливо мне подмигивает и снова целует руку. Арсений ревниво отодвигает меня.

— Э, нет-нет, друг, — он предупреждающе поднимает руку, — так нельзя, у нас же медовый месяц. Приезжай, пожалуй, через год. Пойдем, милая, нас ждут гости, — он быстро утягивает меня от хохочущего цыгана.

— Арсений, это невежливо, — шиплю я.

— Ну и что, — отзывается он, — нечего тебе ручки лобызать, я и сам могу, и не только ручки…

Он тянется, чтобы поцеловать меня, но меня привлекает какая-то возня у дверей ресторана.

— Что там такое происходит? —