Порочный принц - Лили Сен-Жермен

В этом году в Сан-Франциско не по сезону жарко, особенно учитывая, что сейчас самый разгар аномальной жары. Жители Южной Калифорнии, которые привыкли жариться на солнце более ста с лишним летних дней, вероятно, посмеялись бы над нами, но нам на Севере привычнее облака и ветер.

Я могла бы списать свои потные ладони на жару, но в огромном стеклянном зале отеля довольно прохладно. Холодно, как в холодильнике. Как в морге.

«Снова ты витаешь в облаках, Эйвери».

Я делаю глубокий вдох, забываю о толпе родственников и друзьях моего отца и сосредотачиваюсь на его громком голосе. Я чувствую себя какой-то скотиной, которую водят по рынку в поисках самого щедрого покупателя. Потому что, хотя это и не аукцион, а всего лишь мой двадцать пятый день рождения, практически все собрались здесь по одной причине.

Деньги.

Мои деньги.

Деньги, которые, согласно правилам нашего семейного траста, могут перейти женщинам-наследницам только в том случае, если они выйдут замуж.

Что, по сути, полнейший бред. Мы живем в эпоху равенства, но, согласно распоряжению Капулетти, все рожденные в их семье женщины останутся без гроша в кармане, если не выйдут замуж за мужчину, выбранного их отцом.

Договорный брак в 2018 году? В Америке?

Мне уже почти хочется, чтобы кто-нибудь из толпы меня пристрелил, избавил от страданий. Почти.

— Только подумай, столько денег, — слышу я чей-то шепот, когда иду сквозь расступающуюся толпу.

Посмотрев туда, откуда раздался голос, я вижу лицо, сверлящее меня виноватым взглядом. Джейкоб Гольдштейн. Внешний вид «с иголочки», «Лига Плюща», все это дерьмо, ради которого люди тратят свою жизнь и состояние. Я училась с Джейкобом в старших классах в самой престижной подготовительной школе на Западном побережье Соединенных Штатов. Он пытался залезть ко мне в трусы с тех пор, как у него стал ломаться голос, а я выросла из своего спортивного лифчика. Извини, приятель, тебя никогда не было в списке претендентов.

Да, я единственный оставшийся в живых ребенок самого влиятельного человека в Калифорнии. У папы столько денег и активов, что он мог бы с легкостью посоперничать с любым из списка богатейших людей Forbes, но предпочитает не афишировать свое богатство. Хотя бы потому, что его состояние нажито не совсем честным путем. Семья Капулетти — это Ротшильды преступного мира. Только вместо банков, мы владеем и контролируем кое-что другое.

Бриллианты. Оружие. Наркотики.

И да, отели. Несметное множество отелей. В конце концов, нужно же где-то отмывать деньги, верно?

У моей семьи так много денег, что все их никогда не потратить. Они не лежат на каком-то счете и не контролируются каким-то человеком, но их у нас столько, что мы можем сжечь груды купюр высотой с это здание и при этом ничего не потерять.

Многие мужчины, провожающие сейчас меня взглядами, находят это несметное богатство чрезвычайно привлекательным.

Что до меня, то я давным-давно поняла, что деньги мало что значат. Помимо еды, крова и тепла, они вообще мало что дают. Они не обнимут вас по ночам, когда ваш отец задерживается на работе, потому что всегда работает. Не научат доверять потенциальному романтическому партнеру.

Деньги не вернут из мертвых вашу мать, после того, как она умрет, рожая вашего мертворожденного брата, и оставит вас в возрасте двенадцати лет. Деньги не выкачают воду из легких вашей сестры после того, как она утопится, чтобы не наследовать трон, по праву рождения принадлежащий ей, а не мне. Я теперь — утешительный приз.

Деньги: У меня их будет столько, что этим алчным ублюдкам даже не снилось.

И мне они не нужны.

Ни цента. Ни пенни. Ни одной грязной долларовой купюры.

Но ради своего отца я на это пойду. Займу трон семьи Капулетти. Это моя судьба, хочу я того или нет.

Приближаясь к главному входу в большой бальный зал, я вижу стоящего рядом с моим отцом и дядей Джошуа, все они одеты в свои лучшие костюмы. Господи, мне не хватает только букета цветов, и это действительно могло бы быть нашей свадьбой. По сути, это ее репетиция. Я изо всех сил стараюсь смотреть куда-то за голову Джошуа, представляя, как бы всё это выглядело, если бы кто-нибудь выстрелил ему в лицо и забрызгал его мозгами всю заднюю стену зала.

Это, несомненно, решило бы парочку моих самых насущных проблем.

Я выхожу на середину зала. Звучат речи. Под бурные аплодисменты появляется шкатулка от Cartier.

«Добро пожаловать на заклание, ягненок».

С улыбкой Джошуа надевает мне на палец кольцо с огромным камнем. И вот мы помолвлены. Я обручена. Я смотрю на холодную поверхность бриллианта, представляя, какое сладостное облегчение, должно быть, испытала много лет назад моя сестра, когда нырнула в ледяную воду, выдохнула весь воздух и, открыв рот, ушла на дно бассейна, чтобы избежать этого самого момента.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

РОМ

Мерку доставляет огромное удовольствие присматривать за Розалин. Интересно, когда я вернусь домой, останутся ли у нее еще пальцы, зубы и толстый кишечник? Мерку очень нравится вид крови, особенно если проливать ее во имя верности и мести.

Что же до меня, то я мог бы счастливо прожить остаток своей жизни, не сталкиваясь с суровой реальностью пулевого отверстия, ножевых ранений, разбитой губы от разъяренных кулаков. Я предпочитаю жить простой жизнью, работая в импровизированной лаборатории в подвале своего дома в округе Аламеда, по ту сторону моста, в жопе мира, куда не заглядывают бдительные глаза Вероны или, по крайней мере, предпочитают не лезть.

Рядом со мной на пассажирском сиденье лежит странный набор вещей: золотая маскарадная маска, сменная одежда, пистолет «Глок», складной нож. Я езжу на гребаном «Приусе», потому что «Приус» — наименее заметный автомобиль, который лучше всех остальных сливается с окружающей обстановкой. Нынче я умный. В том смысле, что в юности, до того, как понять, как важно оставаться незамеченным, я разъезжал по городу на гребаном катафалке.

И это не шутка.

Но наркотики и бросающиеся в глаза машины — плохое сочетание, поэтому я смешиваюсь с толпой и, превысив скоростной лимит на пять миль в час, проезжаю по мосту Бэй-Бридж, ниндзя в моей белоснежной сказке с электроприводом.

Через некоторое время я подъезжаю к неприметному складу в Окленде и паркуюсь в зоне погрузки. Небо начинает темнеть, и по мере того, как солнце опускается за горизонт, вечерний воздух становится немного прохладнее. Я быстро осматриваюсь в поисках полицейских, врагов, всего, что может