Измену нельзя простить - Лиссбет Котцова

нами?

Сердце сжалось.

— Потому что взрослые иногда… делают ошибки.

— А он исправится?

Я не ответила сразу.

«Сможет ли?..»

— Не знаю, — тихо сказала я.

Вечером стало хуже.

Телефон завибрировал.

Сообщение.

От него.

«Я не враг тебе.»

Я смотрела на экран.

Долго.

И вдруг…

второе сообщение.

«Но я не уйду.»

Холод внутри стал плотнее.

Я выключила телефон.

Подошла к окну.

И замерла.

Внизу.

У дома.

Стояла знакомая машина.

И в ней…

сидел он.

Свет от фонаря падал прямо на лицо.

Он смотрел вверх.

На мои окна.

И в этот момент…

я впервые по-настоящему испугалась.

«Он не просто рядом…»

«Он уже внутри моей жизни.»

Я резко задернула штору.

Сделала шаг назад.

Рука легла на живот.

Сердце билось быстро.

Слишком быстро.

— Всё будет хорошо… — прошептала я.

Но в этот раз…

я сама себе не поверила.

«Граница»

Утро началось тревожно.

Без причины.

Просто…

внутри было ощущение, будто что-то должно случиться.

Я проснулась раньше будильника.

Лежала.

Смотрела в потолок.

Слушала тишину.

Слишком тихо.

Рука автоматически легла на живот.

— Всё хорошо… — прошептала я.

Но внутри ответ был другой:

«Нет.»

Арсений проснулся позже.

Сонный.

Растрёпанный.

Он улыбнулся:

— Мам, а сегодня будет хороший день?

Я замерла на секунду.

Потом заставила себя улыбнуться:

— Конечно.

«Я обязана в это верить.»

Мы вышли из дома.

Я заранее осмотрелась.

Двор.

Парковка. Дорога.

Пусто.

«Может… он прекратил…»

Но облегчение было слишком быстрым.

Слишком лёгким.

Мы дошли до садика.

Арсений убежал к детям.

Я осталась на секунду у входа.

И впервые за несколько дней…

вдохнула спокойно.

«Может, правда… всё стихает…»

Телефон зазвонил.

Номер неизвестный.

Я ответила:

— Да?

— Это вы мама Арсения?

Сердце резко сжалось.

— Да. Что случилось?

— Вам нужно срочно подойти к саду.

— Почему?

Пауза.

— Здесь… мужчина.

Мир рухнул.

— Я уже иду, — сказала я и сорвалась с места.

Ноги сами несли вперёд.

Сердце било в висках.

«Нет. Нет. Нет. Только не это…»

Когда я подбежала к саду…

я увидела толпу.

Воспитатели.

Родители.

И…

Полиция.

Дыхание сбилось.

Я протолкнулась вперёд.

И увидела его.

Аркадий.

Он стоял у входа.

И рядом…

стоял Арсений.

Мой ребёнок.

— Мама! — закричал он, увидев меня.

Я подбежала.

Резко.

Схватила его.

Прижала к себе.

— Ты в порядке?

— Да… — тихо сказал он. — Он просто… разговаривал…

Я подняла голову.

— Ты с ума сошёл?! — голос сорвался.

Аркадий выглядел напряжённым.

Но не агрессивным.

— Я просто хотел его увидеть—

— В садике?! Без моего разрешения?!

— Я его отец!

— Ты никто здесь! — резко сказала я.

— Успокойтесь, — вмешался полицейский.

Я резко повернулась:

— Он подошёл к моему ребёнку без моего согласия!

Полицейский посмотрел на Аркадия:

— Ваши документы.

Он достал паспорт.

Руки… чуть дрожали.

«Он тоже не контролирует ситуацию…»

— Вы отец? — спросил сотрудник.

— Да.

— Документы, подтверждающие?

Пауза.

Аркадий замер.

«У него их нет…»

— Сейчас при себе нет, — сказал он.

Полицейский кивнул.

Холодно.

— Тогда вы не имеете права забирать ребёнка или контактировать без согласия матери.

— Я не забирал!

— Но пытались.

Тишина.

Арсений крепче вцепился в меня.

— Мам… я домой хочу…

Сердце разорвалось.

— Сейчас пойдём, — прошептала я.

— Вы поедете с нами, — сказал полицейский Аркадию.

Он напрягся:

— На каком основании?

— Для выяснения обстоятельств.

Пауза.

И в этот момент…

он посмотрел на меня.

Долго.

Очень долго.

И тихо сказал:

— Ты сама это сделала.

Холод прошёл по спине.

— Нет, — ответила я. — Это ты.

Участок.

Холодные стены.

Запах бумаги и усталости.

Я сидела.

Арсений рядом.

Он молчал.

Слишком тихо.

«Он напуган…»

Аркадий сидел напротив.

Отдельно.

И впервые…

между нами была не просто дистанция.

А граница.

Настоящая.

Юридическая.

— Вы понимаете серьёзность ситуации? — спросил сотрудник.

Аркадий молчал.

— Ваши действия могут быть расценены как давление и нарушение порядка общения с ребёнком.

— Я не делал ничего плохого, — тихо сказал он.

— Для ребёнка — уже сделали, — жёстко ответил полицейский.

Тишина.

Я смотрела на него.

И впервые…

не видела в нём того человека, которого когда-то любила.

Только…

чужого.

— Мы зафиксируем инцидент, — сказал сотрудник. — В дальнейшем суд учтёт это.

Аркадий резко поднял голову:

— То есть это пойдёт в дело?

— Разумеется.

И вот тогда…

в его глазах мелькнуло нечто новое.

Паника.

Поздняя.

Мы вышли из участка уже вечером.

Арсений держал меня за руку.

Молча.

— Мам…

— Да?

— Он плохой?

Сердце сжалось.

Я остановилась.

Присела перед ним.

— Нет, — тихо сказала я.

— Тогда почему мне страшно?

Я не смогла ответить сразу.

Потому что…

он сказал правду.

— Потому что иногда взрослые делают неправильные вещи, — прошептала я.

Он кивнул.

Но я видела:

он не понял.

И это было страшнее всего.

Вечером я снова стояла у окна.

Смотрела вниз.

Пусто.

Но теперь…

это не успокаивало.

Потому что я знала:

«Он уже перешёл границу.»

И назад…

он не вернётся.

«Цена»

Ночь была тяжёлой.

Я почти не спала.

Каждый раз, когда закрывала глаза —

видела одно и то же:

Арсений у входа в сад.

Рука Аркадия рядом. Его голос.

«Мама, он просто разговаривал…»

Я резко открывала глаза.

Сердце колотилось.

Рука автоматически ложилась на живот.

— Всё хорошо… — шептала я.

Но внутри всё сжималось.

Слишком много стресса.

Слишком много страха.

Утром я чувствовала себя разбитой.

Голова тяжёлая.

Тело будто не моё.

— Мам, ты бледная, — тихо сказал Арсений за завтраком.

Я попыталась улыбнуться:

— Просто не выспалась.

Но даже голос звучал чужим.

Он внимательно посмотрел на меня.

И вдруг тихо добавил:

— Ты не плачь, ладно?

Сердце сжалось.

«Он снова это чувствует…»

— Не буду, — прошептала я.

День начался как обычно.

Но внутри всё было не так.

Я отвела его в сад.

Вернулась домой.

Села на кухне.

И вдруг…

резкая боль.

Я замерла.

— Нет…

Рука сжала край стола.

Боль прошла.

Но оставила после себя страх.

«Это из-за нервов… просто из-за нервов…»

Я попыталась встать.

И снова.

Боль.

Сильнее.

— Чёрт…

Дыхание сбилось.

Телефон выпал из рук.

Я села обратно.

Медленно.

Осторожно.

«Только не сейчас… только не это…»

Следующие минуты превратились в размытое пятно.

Звонок.

Голос диспетчера.

Мои слова, которые я почти не помнила.

Скорая.

Сирена.

И одна мысль, которая билась в голове:

«Только бы с ребёнком всё было хорошо…»

Больница встретила холодом.

Белые стены.

Запах лекарств.

Меня быстро увезли.

Вопросы.

Осмотр.

— Сколько недель?

— Были ли стрессы? — Были ли боли раньше?