Не верь мне - Ольга Сергеевна Рузанова

Парень выглядит воодушевленным, каким и должен быть, если верить его словам о том, что я давно ему нравлюсь.

Офигеть просто! Я ведь никогда не замечала!...

Почесав подбородок и бросив быстрый взгляд поверх моей головы, он рассказывает:

– Работаю в инвестиционной компании.

– Серьёзно?! – ахает Таня, – Тебя взяли туда с нашим дипломом?...

– Ну... – смеется он, – Меня не могли туда не взять. Компания принадлежит моему дяде.

– То есть... Ты планируешь остаться там навсегда? – спрашиваю я.

– Вообще нет. Планирую набраться там опыта, а работать потом хочу в России.

– Дядя в курсе? – уточняет моя подруга.

– Конечно, – заверяет Ромка с усмешкой, – А что?...

– Ничего.

С вопросом в глазах он смотрит сначала на Таню, а потом на меня. Делает разворот телом в воде и как бы отсекает нас от всех.

Из–за моей спины доносятся веселый голос Евы Силагадзе:

– Паша... ну, давай к нам?

– Я видела, как ты плаваешь...

– Покажи нам сальто...

И, наконец, понимающий шепот Эвелины:

– Ева... не приставай к Паше. Искупается, когда захочет.

Однако через пару мгновений я слышу всплеск воды и восторженный визг сестер.

Просекин снизошел.

Не оборачиваясь, я продолжаю с улыбкой смотреть на Рому.

– Если бы я знал, что у тебя с Николаевым все не всерьёз и надолго, подошел бы ещё в прошлом году.

Год назад у нас с Андреем все только начиналось. Мы присматривались друг к другу, стали переписываться, и конечно, Паша был в курсе всего.

– Это все неожиданно...

Губы Кацюбы изгибаются. И они достаточно красивые для того, чтобы на них хотелось пялится. Губы, серо–зеленые глаза и мужественный подбородок. Он и правда сильно изменился за последний год. Это и Таня заметила.

– Твой брат не подпускал к тебе...

Я слышу неподалеку низкий голос моего «брата». Что именно он говорит, не понятно из–за щебетанья Евы и Эвелины. Наверняка то, отчего они обе сегодня не уснут. Он умеет.

Оттолкнувшись от бортика, я плыву к лестнице и выхожу из воды. А когда разворачиваюсь, наши с Пашей взгляды пересекаются. Он мне подмигивает, и я делаю то же самое.

Все отлично.

Таня следует за мной. Ромка, сделав пару заплывов и специально обрызгав девчонок, тоже идет к нам.

– Поздравляю, Лебедева, – шепчет подруга, не размыкая губ, – Он на тебя запал.

Я надеваю очки и тянусь к тарелке с фруктами.

– Ром, обновишь? – спрашивает она, имея в виду коктейли.

Он забирает наши бокалы и отправляется к бару.

– Я даже не завидую, понятно тебе?... – продолжает, с тоской глядя на его удаляющийся крепкий зад.

Паша опирается локтями в бортик позади себя, а Эва, хихикая, тянется, чтобы поправить торчащую на его макушке прядь волос.

Я не могу обижаться на нее за это. Ее симпатия и намерения, которые она никогда не скрывала, не изменились за прошедший год. Она ждала внимания Пашки, и она его дождалась. Это в моей голове хаос, я не имею права перекладывать ответственность за то, что чувствую, на нее.

Тут, кажется, вообще проблемы только у меня одной.

– Чему завидовать, Тань?... Он уедет скоро.

– Закончит там все дела и переберется сюда насовсем. Я бы на твоем месте хорошо подумала, – говорит она авторитетно, – Такими, как Ромка, не разбрасываются.

– Я его не знаю совсем.

– У тебя есть целый месяц, чтобы узнать.

Склонив голову набок, Эва с теплой улыбкой слушает, что рассказывает ей Пашка. Он, если нужно, умеет очаровывать. Ещё никто не устоял.

Только вот что он может предложить Эвелине, кроме пары свиданий и пары ночей?... Ее сестра Ева не может этого не понимать.

– Я подумаю, – проговариваю тихо, когда вижу Ромку с двумя бокалами коктейля.

– На катамаране поедете? – спрашивает он, опускаясь на мой шезлонг.

Мне приходится согнуть ноги в коленях.

– Поедем, конечно, мы здесь ради него! – восклицает Таня.

– Паха говорит, через полчаса отчаливаем...

– Отлично!

Отпив коктейля, я встаю с шезлонга.

– Переоденусь, – говорю Тане и Ромке.

Сестры Силагадзе и Просекин тоже вышли из бассейна и, очевидно, тоже готовятся к прогулке по воде.

Я забираю полотенце и по дощатому настилу бегу к раздевалкам. В какой–то момент в груди начинает колоть, и появляется жгучее желание бросить всех и поехать домой. Но я глушу порыв на корню. Если пойду на поводу у мимолетных желаний – провалюсь в депрессию и утону в жалости к себе. Так нельзя.

– Катя! – вдруг доносится до меня голос Пашки, когда я в топе и юбке выхожу из раздевалки.

Он идет ко мне в мокрых шортах. С волос по виску катится капля воды.

Как–то странно вышло, что мы только сейчас нашли возможность, чтобы перекинуться парой слов.

– Как тебе?... – спрашивает он, остановившись рядом.

– Что именно?

– Все.

Повисшая в воздухе неопределенность начинает давить на плечи и затылок.

– Все отлично. Шашлык супер.

Пашка негромко смеется.

– Если Ромыч начнет перегибать, скажи мне. Я ему руки оторву.

 Глава 17

Катя

Мы с девочками располагаемся внутри катамарана под крышей на двухместных сидениях. Парни – в передней части. Пьяные Макс и Дима, орущие во все горло, как круто они отдыхают, трясутся в носовой части, мокрые до нитки.

Пашка за штурвалом. Он получил права на управление водными видами транспорта ещё в восемнадцать, и я знаю, что водит их хорошо. Наши родители ему доверяют.

– А–а–а–а!... Господи! – верещит Ева, когда ее лицо осыпает мелкими брызгами.

Мы все взбудоражены и громко хохочем, когда катамаран подбрасывает на волне от идущего навстречу катера.

– Пещера!... Пещера! – кричит Таня, показывая рукой на уходящий в воду скальник.

Паша всегда останавливается к нему максимально близко с тем, чтобы желающие могли искупаться и заплыть в небольшой грот, который у нас называют «Ложе влюбленных».

Придурки Дима и Макс ныряют с носа ещё до того, как катамаран полностью остановится.

– Парни!... Блядь, заебаели!... – ругается Просекин, осторожно разворачивая судно параллельно берегу.

Ева и Эвелина, тут же соскочив со своих мест. Скидывают платья и пробираются в заднюю часть, где оборудован специальный спуск в воду.

– Ты не хочешь окунуться? – спрашивает Таня, с сомнением глядя за борт.

Я оборачиваюсь и перехватываю взгляд Пашки, по которому ясно