Эпатажная белошвейка. Береги панталоны, Дракон! - Эмили Гунн

Простите, а это действительно обыкновенная, но слегка обработанная ткань? — спросила она лукаво. — Или ваш эпатажный дар просто маскируется под будничность приемлемой наружности?

— Всего лишь ткань, — ответила я со столь же загадочной улыбкой. — Но с характером. Как и я, ее скромная укротительница.

— Тогда прошу прощения, — подмигнула мне пожилая дама. — Я, видимо, по волшебной стечению обстоятельств очутилась рядом справильной модисткой!

Первые слова пошли легко. Как струйка чая в красивую чашечку.

Мы говорили о цветах, о пчёлках и морских садах, о том, как сложно найти качественного и неутомимого любовника в эпоху магического сдерживания.

Она хохотнула:

— Вы знаете, это самая честная беседа за последние три бала!

— Это потому, что я не ношу на одинокие прогулки шпильку в корсете, что помогает мне притворяться приличной, — подхватила я.

И тут герцогиня спросила:

— А вы, случайно, не та белошвейка, что недавно нарядила Мальвину ля Клар, страдающую хворью беспричинных синяков, — прозорливо уточнила она, — в платье, от которого у драфа, претендующего на ее руку, случилось магическое озарение?

— Виновна, — спрятала я усмешку, под ладонь. — Но, учтите, я при этом ни в кого не стреляла… лично!

— Значит, это вы, — ответила герцогиня еще и своим раздумьям. — И вам нравится шить… оказии?

Я снова признательно улыбнулась.

— Мне нравится шить то, что помогает женщинам быть услышанными, не размыкая уста, — подтвердила я.

— Хм, — заинтересованно сощурилась лерда де Леверан. — А вы умеете шить не только для женщин?

— Я могла бы обшивать и… фей, — понимающе кивнула я.

И вот она сказала:

— Какое совпадение! А у меня летом бал. Традиционный. Спектакль с лесными феечками, — поддержала она нечаянность нашего знакомства, сшитого белыми нитками. — И каждый год, увы, одно и то же, — горестный вздох, и герцогиня продолжила, — зелёные крылышки, белые цветочки… эх. Лерда Жоржетта всегда берётся за то, что у нее получается… — она поморщилась, — на одинаковой высоте. И найти альтернативу ее швейному дому просто невозможно.

— Понимаю. Никто не соглашается… хм… тягаться со столь уверенной швеей? — предположила я.

Не было сомнений, что другие модистки просто боятся связываться я с Жоржеттой. И перехватывать ее ежегодный заказ. Но ведь именно для этого я здесь!

— Однако в этом году я бы хотела, чтобы феечки соблазняли даже мужчин, сделанных из чванливой надменности! — не подтвердила, но и не опровергла герцогиня моих догадок.

Я наклонилась ближе.

— Давайте так. Я сошью вам таких нарядов на фей, что Жоржетта позеленеет без всяких нашивок на крылышках.

— Уговорили, — рассмеялась пожилая лерда.

— Но вы же понимаете, что томным ваш вечер Жоржетта на этот раз и сама не оставит, — сузила я заговорщически глаза.

— Тем веселее бал! — хлопнула Леверан в ладоши.

Только вот мой триумф, который я несла на крыльях озорства к Мшастику, бы пресечен самым жестоким образом!

Глава 16

Глава 16

Я не сразу поняла, что именно не так.

Просто шаг замедлился сам собой, будто подошвы прилипли к булыжной мостовой.

У моего ателье толпились мужчины. В строгих, серо-суровых камзолах. Таких, какими приукрашивают гробовые мысли.

Один деловито что-то записывал в дощечку с печатью гильдии, другой уже укладывал отрезы ткани в ящик с сургучной пломбой.

А третий... третий стоял у двери, как надзиратель у камеры.

Я вздрогнула.

Третий был мне знаком.

Пока я приближалась, всё начало складываться в понятную, хоть и нетерпимую картину.

Арест на товар!

Изъятие тканей. Проверка, что легко может обернуться обвинением.

Я сжала губы, чтобы не сказать ничего лишнего. Не дать им почувствовать вкуса моей паники.

Но внутри всё сжалось в узел. Мои наработки, мои кружева, мои заказанные в кредит перкалевые сокровища… Их выносили на улицу, как улику. Или как… добычу.

— Вся партия опечатана, — самым безапелляционным тоном заявил мне молодой человек, как марионетка дергавшийся в ответ на еле уловимые жесты своего начальника.

Торгового инспектора, что стоял рядом с отсутствующим видом. Но от него и муха бы не укрылась не описанной и не проштампованной!

— Лерд Рудорф? Как это понимать? — воззрилась я на своего отвергнутого ухажера.

— Мне очень жаль, лерда Марго. Но знакомства знакомствами, — с театральным сочувствием вздохнул инспектор, — а законы для всех равны. В ваших стяжках обнаружена запрещенная магия проклятий. Ателье пока не трогаем. Но продажи будут приостановлены.

— До разбирательств, я верно понимаю? — прошипела сквозь стиснутые зубы.

На мой вопрос, обвязанный сарказмом, Рудорф предпочел не отвечать.

— Моя визитка, — протянул он бумажку, испещренную серебристыми иллюзиями его орденов. — Заходите в контуру, если у вас появятся…новые идеи , — понизил он голос, не оставив сомнений, с какими именно предложениями сотрудничества ждет меня у себя.

Я не дура. Прекрасно понимаю, чего ждёт этот гладкощёкий мерзавец Рудорф!

Он думает, что я явлюсь к нему с мольбой в глазах и покорно предложу себя?

Какая низость!

И что, по его мнению, я сто ю пары рулонов шелка??

Только вот я бесценна! А не товар на распродаже, чтобы мною расплачивались за лавку.

И я неподкупна, в отличие от этой гниды в форменном комзоле!

«Что ж, инспектор, — подумалось мне, когда я выдергивала из его мерзких пальцев кусок дорогой картонки. — Ничего личного, говорите? Пусть так!»

Но ведь на любую силу всегда найдется кто-нибудь… помощнее!

Инспекция наконец ушла, оставив после себя магическую печать о запрете торговли.

Я смотрела на пустые полки, где ещё утром красовались рулоны атласной ткани, тонкой шерсти, шифона с серебряным напылением, а теперь зияли только дырочки от прищепок и пыль.

Осталась еще пара мотков кружева, да и те, кажется, подозревают, что их очередь на казнь не за горами.

— Это был обыск! — пискнула Солошля и перевернулась на прилавке, распушив бантики, как гневный инквизитор. — Это была чистая, ничем не прикрытая агрессия против искусства!

— Это был арест тканей, — поправила я мрачно. — Опись имущества. Опечатывание лавки. И, если уж быть до конца честной, то ещё и удар по моим нервам.

— Им бы носы проштопать проклятыми нитками, — проворчал Мшастик Жуфле, перебирая вязаными лапками у самого края стола. — А ты сидишь, будто ничего не случилось!

— Я не сижу. Я размышляю. Это