Драконий цветок - Анна Шнайдер

— Всех и не нужно, — невозмутимо отозвался портной и, уже удаляясь из комнаты, добавил: — Из восемнадцати оставшихся девушек только три не попросили накануне доставить свои вещи. Отсутствие одежды — не та причина, по которой кого-то могут вернуть домой, поэтому их величества каждый год отправляют меня на помощь девушкам без багажа.

— Ах вот в чём дело… — протянула я, улыбаясь. Ну да, логично. Это ведь сейчас претенденток всего восемнадцать, раньше было больше. Если бы королевский портной обшивал каждую, он бы сошёл с ума.

— Если вам понадобится что-то ещё, госпожа дель Дэйна, зовите, — произнёс мужчина, стоя в дверях. — Буду рад помочь такой искренней и вежливой госпоже.

Кажется, я даже слегка покраснела и с ответом не нашлась, но это было и не нужно — дель Страй уже удалился.

Неужели остальные девушки были менее вежливы? Или просто холодны? А может, причина такой явной симпатии королевского портного — в моём восхищении его работой? Но ведь невозможно оставаться равнодушной, наблюдая чужое мастерство! Это гораздо важнее, чем сила дара.

Силой можно только что-то эффективно сломать. Но требуется мастерство, чтобы сделать это правильно — потому что иначе сломанное рухнет прямо на тебя и придавит обломками.

Как дель Страй и обещал, через пару часов принесли мои обновки. Их оказалось неожиданно много — семь повседневных лёгких платьев разных цветов, по-видимому для рядовых событий, два тёплых платья для прогулок на улице, зимний плащ со светлым мехом, который я опознать не смогла. Несколько пар туфель, сундучок с аксессуарами — заколками, перчатками, шарфами — и одно бальное платье. Нежно-голубое, воздушное, с летящей юбкой и вышивкой на лифе и рукавах, оно напоминало мне озеро, скованное льдом.

А ещё оно было точь-в-точь в цвет глаз Рейгарда.

Я попросила Магду передать дель Страю записку, в которой благодарила его за прекрасную работу, а затем вернулась к прерванному занятию.

Да, я вновь изготавливала артефакты, попросив горничную обновить мои запасы материалов. И настолько погрузилась в своё дело, что не сразу расслышала, как в комнату вновь постучали, а затем тревожный голос Магды произнёс:

— Госпожа дель Дэйна, вам нужно готовиться к обеду! Он сегодня пройдёт не здесь, а в малой королевской столовой. Вы будете знакомиться с их величествами.

Вечное Пламя!

Я вскочила с дивана и нервно улыбнулась.

— Хорошо, что ты мне этого утром не сказала.

— Утром я и сама не знала, — вздохнула Магда, подходя ближе ко мне и рассматривая наряды дель Страя, которые до сих пор лежали на постели. Я собиралась их убрать, когда доделаю очередной артефакт, но забыла. — Их величества редко предупреждают о подобном заранее. Они ведь всё время заняты. Вам помочь одеться и сделать причёску?

— Честно говоря, я ни разу не одевалась с чьей-то помощью, — рассмеялась я, качая головой. — Но, возможно, сейчас мне и правда потребуются дополнительные руки. Насколько я могу судить, господин королевский портной не любит оставлять застёжку спереди и убирает всё на спину. Я не умею так гнуться.

— Конечно, я вам помогу, — закивала Магда, хихикнув, и мы приступили к переодеванию.

Я выбрала платье, которое изначально привлекло моё внимание сильнее всего — потому что было серым. Серым! Однако дель Страй как-то так умудрился его сшить, что оно смотрелось не скучно, а интересно и даже празднично. Сама ткань слегка серебристо переливалась, создавая ощущение искристости, как у снега, завышенная талия подчёркивала грудь, которая после появления в моей жизни Кассандры стала больше и аппетитнее. Декольте, однако, было скромным, а вот руки открыты полностью.

Но больше всего мне нравился лиф. По нему шла мелкая вышивка, и, если присмотреться, можно было заметить совсем крохотные камни, пришитые к ткани. Из-за этого, стоило на лиф попасть прямым солнечным лучам, ткань вспыхивала, и на миг создавалось ощущение, будто платье окутывает огонь.

Да, дель Страй — удивительный мастер. Я даже рот открыла, когда при помощи Магды облачилась в платье, а горничная сделала мне причёску, подняв и закрепив волосы заколкой из сундучка, похожей на маленькую серую бабочку.

— Украшений не хватает, — вздохнула девушка, пока я просто разглядывала себя в зеркале. — Но уверена: это недоразумение совсем скоро будет исправлено.

— Ты о чём? — тихо поинтересовалась я, покрутившись. — По-моему, и так отлично, никаких недоразумений.

Магда не ответила, лишь тонко улыбнулась.

А потом в комнату заглянул один из служащих и провозгласил, что мне следует пройти в малую королевскую столовую, где меня ждёт обед.

И король с королевой, разумеется.

***

Рейгард

Спал он плохо. И стоило только закрыть глаза, как вновь приходил тот сон с отражением.

Рейгард видел его регулярно и уже не удивлялся, если во сне оказывался в зале с зеркалом Истины. Причём каждый раз был как первый, и он искренне считал, будто раньше ничего подобного не видел. Подходил к зеркалу — и натыкался на собственное злобное отражение, которое шипело оскорбления и язвительно скалилось ему в лицо.

Хотелось не спать, а вскочить и отправиться в комнату Аделины, чтобы задать вопрос, который волновал наследника с тех пор, как он увидел девушку. Зачем она здесь? Что надеется получить, кроме множества неприятных ощущений от нахождения рядом с Рейгардом? Причина должна быть веской, если не сказать больше. Рейгард был уверен, что Лина отправилась бы на отбор только в одном случае — если бы кому-то из её близких грозила смерть.

Собственно, примерно так она и ответила, когда Себастьян спросил её о цели.

В результате бессонной ночи наследник встал абсолютно разбитым и ещё до завтрака, вызвав к себе брата, попросил того навести справки об Аделине дель Дэйне. Точнее, о том, как и где она жила последние семь лет.

— Я уже это сделал, — огорошил его Себастьян. — Когда увидел твою на неё реакцию. И ту вашу совместную историю… тоже раскопал.

Рейгард поморщился — вот уж о чём он совсем не желал разговаривать! Но брат, естественно, не обратил внимания на его недовольство.

— На самом деле, я ожидал нечто подобное, — вздохнул Ян, глядя на Рейгарда с лёгким недовольством во взгляде. — Помнил, каким ты был раньше.

— Раньше? А сейчас я другой?

— Ну, пять лет в теле чудовища кого угодно изменят, —