Жрицы резонанса - Романчик А.В.

— Может, я могу что-то сделать со своей стороны? — спросил Ит.

— Ит, ты ничего не можешь сделать, кроме как ждать, пока клан всё уладит, — сказал напоследок Рэт. — Будут новости, я тебе сообщу.

Брат отключился, а Ит продолжал какое-то время сидеть и смотреть на погасший экран. Он вышел и сразу же был окружен другими юношами вместе с Дрэтом.

— Что тебе брат сказал? — спросил товарищ. — А то всем сказали, что она не у них, а чья непонятно. Витор ходит и ржет над нами всеми.

— Брат сказал, что мы зря тут все паникуем, — отвечал Ит. — Клан разберётся. Риетка не планирует разрывать связь со своим туретом, иначе бы уже кто-то из нас поехал домой без метки на лбу.

— Ну да, ты прав, пока все на месте, — скривился Дрэт и потер свою метку.

Парни немного успокоились и разошлись, а Ит с другом отправился в их общую комнату.

— Не хотел бы я быть риеткой, — признался неожиданно Дрэт, улегшись на свою кровать.

— Ты ей посочувствовал? — удивился Ит, поворачиваясь к другу.

— Ит, а ты подумай. Да, она издевалась над тем туретом, но… он ничего ей не мог ответить, словно боялся, что она действительно окажется его риеткой, пока не вмешался Догет. Я услышал в её голосе очень сильную обиду и этот её наряд, как издевка над нами. И мы же все не знаем, по какой причине её отец хотел поставить ей красную метку и забрать домой.

Вита не верила своим ушам и даже позавидовала риетке, которой достался Дрэт.

— Почему тогда появляются их метки на тех, кто этой связи с ними не хочет⁈ — вспылил Ит. — Ставили бы только на таких, как Витор! Потому что он явно кайфует от того, что ему досталась самая крутая риетка!

— Ты не задумывался над тем, чего хотят сами риетки? Они нам дают силу, а что получают взамен?

— Они тоже получают силу и не маленькую.

— Но мужика им не сменить и детей только от него родить могут, — продолжал рассуждать Дрэт. — Наши семьи просто откупаются от них, чтобы не лезли к нам и не мешали строгать детей в гаремах. Но стоило одной вздорной риетке свободы захотеть, как мы все тут обоср…лись. Даже ты.

— Это было так заметно? — послышалась грусть в голосе юноши.

— Витор специально и показал нам, чтобы именно тебя задеть. Ты же не из-за нас всех брату позвонил. Витор возможно даже знает, у кого она. У его семьи есть связи и деньги, могли раскрыть.

Ит нервно потер свою метку на лбу.

— Нам может не нравиться, — говорил дальше Дрэт, — что при их появлении мы становимся немножечко озабоченными и неадекватными, но будь я риеткой, у которой только один мужик, я бы тоже так делал и не уступил бы своего единственного мужика кому-то еще. Он её единственная возможность дать потомство и продолжить род. А сестричка Риты вообще свободы захотела, разве не этого ты сам хотел еще недавно? А? Так чего ты Рэту побежал звонить, едва появилась угроза красной метки для тебя самого?

— Обстоятельства изменились…

— Клея, — без труда догадался Дрэт. — Ты не думаешь, что поступаешь лицемерно?

— По отношению к искусительнице, которая пометила меня как скот⁈

— На минуту представим, что сестричка Риты твоя риетка, — не сдавался Дрэт. — И вот ты почти был освобожден от её метки. Свободен от её искушения. Свободен от дикого желания к ней. Разве не этого ты хотел?

— Я этого хотел до того в моей жизни появилась Клея. Да, я поступаю лицемерно, раз хочу использовать искусительницу, чтобы получить девушку, которую люблю, и освободить её от замужества, которого она не хочет. Мы оба пленники. Она пленница отца, а я — риетки.

— Вот поэтому я бы и не хотел бы быть риеткой. Мужик один и любви с его стороны нет, один сухой расчет, — и Дрэт отвернулся.

Вита отвлеклась от воспоминаний, так как услышала, как запиликал планшет, показывая улыбающуюся мордашку Миты. Сердце тронула тревога, но девушка все-таки ответила подруге.

— Вот не могла ты и у туретов не нагадить, — сказала вместо приветствия Мита в незнакомой обстановке с приглушенным светом.

— Я не знала, что в таких костюмах у них ходить неприлично и потом этот мужик сам на меня наехал! — повинилась Вита. — Какое ему дело, в чем я хожу и кого позорю⁈

— Сореты неприкрыто празднуют, что ты досталась не им, и злорадствуют над туретами. Теперь мне кажется, что ты мне не всё рассказывала о том, что творила на территориях соретов.

— Не больно-то мне к ним хотелось, — скривилась Вита, подпирая кулаком подбородок. — Лучше расскажи, как ты там у моретов устроилась?

— Лучше, чем я ожидала. С мамой его познакомилась. Очень хорошая женщина, несмотря на то, чем она занимается. Отца он своего не знает, как и большинство тех, кто носит нашу метку у моретов. Правда, на улицу здесь выходить страшновато, я с мамой его хожу. Моя мама приезжала, много переживала и кудахтала, но в итоге поняла, что у меня ситуация на данный момент намного лучше, чем была у неё с моим отцом. Они тут недавно посидели с моей свекровью и вместе перетерли соретам кости.

— Видишь? Я же говорила, что они не такие все страшные, а ты переживала.

— И оказывается, ты тут многим известна. На тебя тут даже облизывались некоторые и ждали. И они оценили, как ты подгадила туретам. Моретки уже костюмчики себе прикупили похожие на твой.

Вита грустно вздохнула. Она тоже больше хотела к моретам. Приятнее, когда тебя хотят и желают, а не называют наглой искусительницей и колдуньей.

— Ты выяснила личность своего супруга? — спросила Мита.

— Выяснила, только знать он меня не хочет. Он в другую девушку уже влюблен.

— Понимаю, неприятно, конечно… — сразу стала печальной подруга.

У матери Миты была похожая ситуация. На момент встречи с матерью, её отец был влюблен в соретку и не пожелал узнавать свою риетку, с трудом согласился признавать детей от неё. У Миты имелся родной