Развод. Цена одного решения - Софа Ясенева

уверенно, и на секунду мне становится легче просто потому, что хоть кто-то сейчас звучит рационально.

— Артёмов не захочет выносить это наружу, — тихо замечаю я.

— Плевать.

Глава 16 Ольга

— Валерий Борисович, можно? — заглядываю в кабинет.

Артёмов поднимает голову от документов и сначала смотрит только на меня. Потом замечает стоящего за моей спиной Рому и едва заметно меняется в лице.

Напрягается. Я слишком давно его знаю, чтобы не уловить эту мгновенную жёсткость во взгляде.

— Заходите, Ольга Николаевна. О, и Роман Николаевич с вами.

Мы проходим внутрь.

Рома закрывает за собой дверь и сразу переходит к делу:

— Мы приняли решение.

Артёмов медленно снимает очки.

— Какое именно?

Я чувствую, как начинает колотиться сердце, но всё равно заставляю себя говорить ровно:

— Мы хотим, чтобы клиника инициировала расследование. И хотим подать заявление.

Несколько секунд в кабинете стоит абсолютная тишина.

Даже кондиционер будто начинает шуметь громче.

Артёмов переводит взгляд с меня на Рому.

— Простите?

— Кто-то намеренно организовал подмену биоматериала, — жёстко произносит Рома.

— Мы нашли сотрудницу, которая сделала это за деньги, — добавляю я. — Ей подбрасывали инструкции анонимно.

Я кладу на стол письмо.

Артёмов читает быстро, хмурится всё сильнее. Потом откидывается в кресле и тяжело выдыхает.

— Вы понимаете, что сейчас предлагаете?

— Да, — спокойно отвечает Рома. — Именно поэтому мы здесь.

— Нет, Роман Николаевич, боюсь, не понимаете.

В голосе главврача появляется та самая интонация, которую он включает в особенно неприятных ситуациях.

— Если информация выйдет за пределы этой клиники, нас разорвут. Просто разорвут.

— И что? — Рома скрещивает руки на груди. — Предлагаете сделать вид, что ничего не было?

— Я предлагаю думать головой.

Атмосфера в кабинете мгновенно накаляется.

Я вижу, как у Ромы дёргается челюсть.

— Моим материалом воспользовались без моего согласия. Это преступление.

— А ещё это репутационная катастрофа для клиники, — резко отвечает Артёмов. — Вы вообще представляете, что будет, если информация всплывёт? Проверки, комиссии, СМИ, иски от пациентов, отзыв лицензий…

— Значит, проблема в репутации? — тихо спрашиваю я.

Он переводит взгляд на меня.

— Ольга Николаевна, проблема в том, что подобный скандал похоронит здесь всё. В том числе вашу карьеру.

— Она и так уже похоронена, если это вскроется, — устало говорю я.

— Не драматизируйте. Пока всё можно удержать внутри.

Рома коротко усмехается.

— Отличный план. Кто-то организует подмену биоматериала, а мы просто тихо заметаем следы.

— Не передёргивайте мои слова.

— Тогда скажите прямо: вы хотите, чтобы мы молчали?

Артёмов начинает медленно протирать очки салфеткой. Тянет время.

— Я хочу минимизировать ущерб. Для всех сторон.

— Особенно для клиники, — бросает Рома.

Главврач резко смотрит на него.

— Да. Потому что если клиника закроется, пострадаете не только вы двое.

Повисает тяжёлая пауза.

Я понимаю, что Артёмов не злодей. Он правда думает прежде всего как руководитель.

Но от этого не легче.

Потому что сейчас я впервые отчётливо вижу: если понадобится выбирать между справедливостью и репутацией клиники, выберут второе.

— Мы не собираемся раскрывать личность донора, — тихо говорю я. — Это принципиально.

— Даже в суде? — тут же уточняет Артёмов.

— Да.

Рома кивает:

— Моё имя фигурировать не будет.

Главврач долго смотрит на нас обоих.

— Вы хоть понимаете, насколько всё усложните этим решением?

— А вы понимаете, что если сегодня это спустить на тормозах, завтра кому-то снова придёт в голову торговать чужими эмбрионами и материалами? — не выдерживаю я. — Это не ошибка в бумагах, Валерий Борисович! Это намеренная подмена!

Он устало проводит рукой по лицу.

Кажется, впервые за всё время не знает, что сказать.

А потом произносит тихо, почти обречённо:

— Господи… Ну почему именно сейчас…

Я слишком хорошо знаю Валерия Борисовича, чтобы не заметить: он колеблется.

Да, сейчас он говорит про репутацию клиники, проверки и катастрофу, но за этим есть и другое. Он понимает, насколько всё серьёзно. Понимает, что если замять такое один раз, потом это может повториться.

И ещё он прекрасно осознаёт, кто сидит перед ним.

Мы с Ромой — не вчерашние интерны, которых можно припугнуть увольнением и отправить молчать.

Я переглядываюсь с мужем и вдруг чувствую странное облегчение от того, что впервые за последние недели мы хотя бы в чём-то стоим по одну сторону.

— Валерий Борисович, — начинаю спокойно, — если вы решите оставить всё как есть, мы оба уйдём.

Он резко поднимает взгляд.

— Не надо ультиматумов.

— Это не ультиматум. Это факт.

Рома кивает:

— Я не буду работать в месте, где подобное пытаются спрятать под ковёр.

Артёмов тяжело откидывается на спинку кресла.

Я вижу, как он мысленно просчитывает последствия. И они ему не нравятся. Потому что мы оба действительно слишком важны для клиники.

У Ромы запись на операции на месяцы вперёд. Ко мне едут пациентки из других городов. Мы приносим клинике имя, деньги, статистику, репутацию.

Потерять сразу двоих — это уже не просто неприятность.

— Вы сейчас ведёте себя крайне эмоционально, — наконец произносит он.

— А как должны вести себя люди, чей биоматериал украли для незаконной процедуры? — спокойно спрашивает Рома.

Главврач устало прикрывает глаза.

Потом он всё-таки говорит:

— Хорошо. Я подумаю, как это правильно оформить.

Я едва сдерживаю нервный смешок.

Подумает.

Нет, Валерий Борисович. Времени на раздумья у вас уже нет. Потому что мы всё решили ещё вчера вечером. И прямо сейчас собираемся ехать составлять заявление.

Просто пока не говорим этого вслух.

Рома поднимается первым.

— Тогда ждём вашего решения, — ровно произносит он.

Артёмов кивает, но выглядит при этом лет на десять старше.

Когда мы выходим из кабинета и дверь за спиной закрывается, я шумно выдыхаю. Только сейчас понимаю, насколько сильно была напряжена.

— Думаешь, он попытается нас остановить? — тихо спрашиваю у Ромы, пока мы идём по коридору.

— Конечно.

— И?

Он смотрит прямо перед собой.

— Поздно.

От его уверенности внутри становится чуть спокойнее.

Хотя ненадолго. Потому что в следующую секунду меня как током прошибает новая мысль.

Надо узнать, какой ХГЧ у Тишковой.

Я резко останавливаюсь посреди коридора.

— Чёрт.

Рома тут же оборачивается:

— Что?

— Я совсем забыла проверить, когда у Тишковой анализ на ХГЧ.

После инсеминации прошло уже достаточно времени. Скоро станет понятно, сработала процедура или нет.

И если анализ окажется положительным…

Я даже думать об этом боюсь.

У неё появится ребёнок. Ребёнок от моего мужа.

* * *

Дорогие читательницы,

У Анны Жуковой открыта подписка на книгу "Развод. Анатомия лжи"

https:// /shrt/3j4K

Идеальный брак рухнул в тот миг, когда она увидела на шее любовницы своё колье. Теперь Мария хочет только одного: исчезнуть. Но сначала она уничтожит то, что он