Пышная Света #звездаРунета - Лена Харт

Что я делаю?

Я сейчас уничтожу остатки своей карьеры. Меня вышвырнут с работы. Антон меня сожрёт, переварит и выплюнет в виде ещё одного мема.

А плевать!

Нажимаю кнопку «Начать прямой эфир», и в углу экрана загорается красный огонёк, маленький немигающий глаз, который смотрит на меня и транслирует миру то, что видит.

На экране появляется моё лицо без косметики, с растрёпанными волосами, в которых застряла солома. Глаза горят, в них плещется что-то среднее между яростью и безумием, а красные пятна на щеках выдают и бег, и злость, и всё то бешенство, которое накопилось за эти дни. Впервые за долгое время мне нравится то, что я вижу, потому что передо мной не мем и не «#ПышнаяСвета», а просто я.

На заднем плане — стена с плакатом SpaceX, связка лука на гвозде и чьи-то чертежи, похожие на схему вечного двигателя.

— Привет всем, — говорю в микрофон.

Голос не дрожит. Удивительно.

— Это я. Светлана Пышная. Да, та самая. Та, над которой вы смеялись последние дни. Та, чьё лицо было на каждом втором мемасике. Та, которая танцевала со шваброй так, будто это был последний танец в её жизни.

Пауза. Цифры онлайн-просмотров начинают расти. Десять человек. Двадцать. Пятьдесят.

— И знаете что? Вы были правы. Это было смешно до истерики. Я сама ржала. Потом, правда, плакала, но это уже детали.

Числа на экране продолжают расти. Сто человек. Двести. Комментарии начинают сыпаться:

«ОНА ЖИВА» «где ты???» «это правда деревня на фоне???» «лук топ»

— Я расскажу вам историю. Короткую. Про то, как обычная московская девушка — ну ладно, не совсем обычная, скажем так, девушка с выдающимися формами — решила расслабиться на корпоративе. Выпила шампанского и станцевала с подругой-шваброй.

Пятьсот человек. Семьсот.

— А потом кто-то снял это на видео, выложил в сеть и это стало вирусным быстрее, чем я успела протрезветь.

Пашка за моей спиной тихо присвистывает, глядя на счётчик.

— Я сбежала сюда, в эту деревню, которую когда-то любила больше всего на свете. К бабушке, которой больше нет, и к дому, который разваливается. К петуху-террористу по имени Прохор. К козе, которая пожевала сумку от Корса.

Тысяча человек. Тысяча пятьсот.

— И знаете, что я поняла? — делаю паузу, смотря прямо в камеру. — Что здесь, в этой глуши, без связи, без интернета, без маникюра — я наконец почувствовала себя живой. Настоящей. Не картинкой для ленты, не мемом, не набором хэштегов. Просто человеком.

Две тысячи.

— А ещё у меня для вас эксклюзив, — голос крепнет. Ярость, которую я копила всё это время, находит выход. — Хотите знать, кто автор того вирусного шедевра? Кто тот гений маркетинга, который решил, что унижение коллеги — это отличный контент-план? Кто тот человек, который снимал меня втихаря, а потом сливал видео с комментарием «смотрите, как жирная зажигает»?

Три тысячи. Комментарии взрываются:

«КТО???» «ИМЕНА!!!» «мы готовы» «берём вилы»

— Знакомьтесь. Антон Вадимович Лощинский. Да-да, тот самый красавчик с идеальной улыбкой из агентства «БРИФ». Специалист по диджитал-стратегиям. Большой профессионал. Ещё больший мудак. Правда, креативно?

В этот момент дверь мастерской распахивается с грохотом. На пороге — запыхавшийся Стас, всё ещё перепачканный грязью с головы до ног. Его белые кроссовки теперь цвета болотной жижи. Футболка порвана на плече. Волосы торчат в разные стороны, как у испуганного ёжика.

— Света, прекрати! — выпаливает, не замечая красного огонька на мониторе. — Ты рушишь нашу контент-стратегию! Это неаутентично! Мы же хотели показать твой рост, твой путь героя! Антон уже придумал концепцию! «Из офиса в огород: история преображения»! У нас даже спонсоры есть!

Улыбаюсь спокойной, коварной улыбкой, от которой Стас должен бы насторожиться, но он слишком занят своей речью.

— Вот, кстати, и один из участников спасательной экспедиции, — комментирую, кивая на камеру. — Познакомьтесь, это Стас. Стас, помаши ручкой в прямой эфир. Тебя сейчас смотрят…

Пашка подсказывает из-за плеча:

— Четыре тысячи двести.

— …четыре тысячи с лишним человек.

Стас смотрит на монитор. Потом на меня. Потом снова на монитор. Его лицо меняет цвет от землистого к белому и обратно.

— Ты… ты снимаешь?

— Нет, я просто люблю, когда на экране горит красный огонёк. Создаёт атмосферу.

— Но это же… это же… — он не успевает договорить.

В кадр входит рука.

Огромная, как медвежья лапа. Загорелая. С содранными костяшками и въевшимся под ногти машинным маслом. Рука человека, который привык работать, а не рассуждать о «контент-стратегиях».

Она молча, без единого слова, хватает Стаса за шкирку его модной (когда-то) футболки, приподнимает над полом, как нашкодившего котёнка, и выносит из кадра.

— Клим, ты его ити… — начинает Пашка и осекается, его глаза горят восторгом. — Не, ну ты видела? Ты это видела? Как мешок картошки! Как котёнка! Чистый нокаут!

За кадром слышится короткий взвизг Стаса, звук чего-то мягкого, ударившегося о что-то твёрдое, и потом — тишина.

Пашка прилипает к окну.

— Он его в бочку с дождевой водой посадил! В бочку! Света! Он торчит оттуда, как… как… как герань в горшке!

Смотрю туда, где, оказывается, всё это время стоял Клим. Он пришёл за мной, был здесь, слышал всё, и вместо того чтобы орать, читать нотации или молча уйти обратно, как имел полное право сделать, он остался и вынес Стаса, как мусор.

Сердце пропускает удар, потом ещё один, а потом начинает колотиться так, словно пытается выбраться из груди и добежать до него самостоятельно.

— Так вот, — возвращаю взгляд в объектив, пытаясь сохранить остатки самообладания. — Мой цифровой детокс окончен. Но не потому, что меня нашли или потому, что за мной приехала съёмочная группа. А потому, что я сама так решила.

Голос становится твёрже с каждым словом.

— Это мой хэштег. Мои правила. Моя жизнь. И если вы думаете, что можете и дальше делать из меня цирк — подумайте ещё раз. Потому что теперь я буду сама выбирать, что показывать. Когда. И кому.

Пять тысяч человек. Комментарии уже не влезают в экран.

— Так что подписывайтесь. Дальше будет интереснее. Обещаю интересную жизнь в Нижних Закоулках. Прощай, Москва!

Нажимаю кнопку «Завершить эфир», и красный огонёк гаснет, оставляя в мастерской тишину, которую нарушают лишь возбуждённое сопение Пашки рядом и далёкое булькание за окном, где Стас, судя по звукам, пытается выбраться из злополучной бочки.

Сижу, глядя в погасший экран. Руки всё ещё дрожат. Адреналин отступает медленно, неохотно, оставляя после себя странную лёгкость. Как будто я долго несла что-то тяжёлое и наконец поставила на землю.

— Света! — Пашка первым нарушает паузу. Он подпрыгивает на