Слово короля. Слезы попаданки - Татьяна Антоник

— А в какой банде Себ? — спросила, но примерно представляла ответ.

— В Демонах, — беспечно отозвалась девушка, не заметив мои переглядки с Тамилой. — Может, благодаря ему, туда примут и меня. К Чаровницам нет смысла проситься.

— Нам тоже, — рассмеялась Тамила. — И не стоит. У них посвящение хуже, чем в военной академии Абердина. Я пойду к девочкам с ядоварительного, называется «Осквернительницы».

Об этом новомодном движении я не слышала. Предположила, что туда набирают по магическим признакам, но в ряды ядоварителей поступать не хотелось.

— А ты куда, Веймарс? — озадачилась адептка Гвард, махая ресничками.

Я поперхнулась от неожиданности. Не то чтобы я против всяких студенческих группировок, но их преступные наклонности меня не впечатляли. Диву давалась, что преподаватели не пресекли. Правда, через день поняла, что ректор Вулф счел, что раз бороться с преступностью в Мороке не получается, то пусть она хотя бы будет организованной.

— А она к Харту пойдет, — счастливо улыбнулась Тамила.

— Нет, — толкнула ее в бок. — Я вообще никуда не собираюсь.

Лучше бы я молчала. Шокировать окружающих у меня получается лучше всего, вон, Эш не даст соврать.

— Это в каком таком смысле? — изумилась Сонни.

— Ты в своем уме? — разразилась бранью соседка.

— В уме, памяти и при способностях, — я подтвердила. — Я не хочу ни в какую банду. Ходи, выполняй приказы, думай, как туда поступить. Мне и одной хорошо. Может, я свою организую, назову банда «Синий пуховик». Отличаемся отсутствием всяких требований, бесцельностью своего существования, помощью в учебе, берем любого и носим синие куртки.

— Почему синий? Ты в желтом, — прищурилась Тамила, отмечая на мне факультетские цвета.

— Синий мне идет больше.

Я болтала, но серьезности в моих словах было мало. Какая мне банда? Мне надо решить свои проблемы. Зато девчонки усиленно прониклись.

— Помощью в учебе, говоришь? — повторила Сонни. — А если кто-то нападет на представителя из твоей банды?

— Не знаю, — растерялась. — Договоримся с крылатками и Тамарой. Думаю, за кусок кровавого мяса с кухни или за кассету с фильмом они согласятся за нас вступиться.

Фантазия у меня безграничная. Шестеренки отлично заработали, рассуждая о том, как привлечь монстров и чудовищ на свою сторону. С Бугименом мы поладили, подход можно найти к каждому.

— А я бы вступила в такую банду, — ляпнула адептка Гвард. — Это лучше, чем то, что сейчас предлагают остальные. Мне нравится. Реально бы в учебе стала помогать?

— Слово ботана… — кивнула я, наблюдая за потерянными лицами.

— Кого?

— Ах да, вы же не в курсе… Сонни, про банду, это была шутка. Станется, что мне придется помогать. Мы в Мороке два дня, еще непонятно, как с чем справляться.

Судя по глазам новой подруги, мои слова она всерьез не восприняла, даже чуточку воодушевилась. Плевать ей, что за три дня в академии я получила дурную славу и парочку злейших врагов. Что я первокурсница, не показавшая навыки, зато дурной характер проявила воистину. Что самый крутой-раскрутой адепт Ходжес, выйдя из лазарета, и мокрой лужи от меня не оставит.

Логика — наука греческая, абердинской девушке без надобности.

Сегодня первым занятием числилось сновидение, и я его очень страшилась. Вел-то его опять неугомонный Крюджерс. И вроде как это его основная специализация, некромантией он развлекался.

Благо, что в этот день никаких пар со старшекурсниками не было. Аарон намеревался ко мне подойти, но парня отвлекли его ребята из банды, о чем-то подозрительно шушукались.

— Устраивайтесь поудобнее, — предложил преподаватель, когда мы вошли в его аудиторию.

Кабинет Фредвурта выглядел впечатляюще. Никаких там свисающих паутин, ревущих артефактов, кровавых пятен. На одной стене висели его жуткие перчатки, и я просекла, что мужчина рьяно следует моде.

Там было все. Перчатки с короткими когтями, с длинными, разукрашенные во все цвета радуги, вечерние варианты в стразиках, в браслетах, в булавочках, в блестках.

На другой стене висели шляпы. И опять глазу было где разгуляться. Перья, на пиратский манер, котелки, шляпы, похожие на ковбойские. Если бы на третьей стене он развесил полосатые свитера, клянусь, я бы не удивилась. Больше барахла богу барахла.

Вместо столов на полу разбросали три десятка кресел-мешков.

Недоумевая, мы все расселись. Краем глаза я уловила Эндрю, который за эти несколько дней окончательно поник. Над ним из поступивших издевались больше всего.

— Сели, а теперь запоминаем. Произносим заклинание, начерченное на доске, закрываем глаза, расслабляемся и слушаем, что говорит внутренний голос, — вещал Круджерс. — Пробуем погрузиться в сон соседа.

Словно мне назло, Тамила и Сонни быстро поставили свои «мешки» друг напротив друга. А я бы предпочла Тамилу, потому что хрен его знает, что мне присниться. Посвящать остальных в тайну своего «попаданства» я не стремилась.

Ребята быстро разбивались на пары, пока не остался один, несчастный адепт Ллойд. Судьба его не балует, конкретно мной. Вздохнув, осознав, что я тоже пария, предложила работать вместе. Юноша слабовато улыбнулся.

— Ну, если других вариантов нет…

Натурально собака сутулая. Он еще и привередничает.

Раздался нестройных хор молодых голосов, и под убаюкивающие интонации Крюджерса меня начало клонить в сон. Внутренний голос, как утверждал профессор, должен был что-то подсказывать. Мой был неправильный. Внутренний голос приказал отдыхать. Приказы, как известно, не обсуждаются.

Залипнув, сомкнув веки, я будто очутилась в новой реальности. Да сколько можно?

Обнаружила себя в каком-то абердинском захолустном городке и наблюдала со стороны, как обращаются с Эндрю на улице ребята в его возрасте. На вид им было лет по десять-одиннадцать.

— Вали отсюда, Ллойд, — хмыкал здоровяк, смутно напомнивший мне Фреда. — Полукровкам здесь делать нечего.

— Я не полукровка, — насупился мальчишка. — Я волк, понятно.

— Какой из тебя волк, недомерок? Ты полукровка и есть. Мы все обратились, а ты нет. Может, твоя мать с человеком загуляла? — смеялся его оппонент и демонстративно зажал нос. — Фу, от тебя человечиной несет. Пошел вон отсюда.

Но вместо того, чтобы отпустить обиженного парнишку, эта свора из обидчиков принялась его толкать. А когда повалили на землю, стали пинать ногами. Сердце разрывалось от жалости. Я не росла на улице, была вполне себе домашней девочкой, но с детства усвоила, что нападать толпой на одного — нечестно.

— Эй, свалите отсюда, — выпалила я, совершенно забыв, что я нахожусь в чужом сне.

— А это кто? — переглянулись малолетние преступники. — Тикаем.

Разбежавшись кто куда, они и думать перестали про жертву. А я приблизилась к маленькому Эндрю.

— Тебе помочь? — подала ему руку.

— Мне уже никто не поможет, — закряхтел он, потирая ушибленные бока. — Я волк, понятно, — повторил он зачем-то. — А тебя здесь быть не должно, Веймарс.