Наследники для генерала. Захлебнись в моей любви, Дракон! - Милена Вин

— В чем подвох, Ник? — спросил, не скрывая в голосе ни смеха, ни удивления, и опустился в кресло. — Брак, дети, да еще и чужие… Что с тобой стряслось?

— Мне сто двадцать восемь лет, Даррен. Что со мной могло произойти? — ударил вопросом на вопрос, не глядя на него, быстро проверяя бумаги на наличие несоответствий и ошибок. — Тебе тоже пора остепениться. Жизнь дракона не бесконечна.

— Но гораздо длиннее, чем человеческая. Спешить некуда. А ты спешишь, смею заметить… И это очень, о-о-очень на тебя не похоже, — постукивая пальцами по подлокотнику кресла, с довольством протянул он. — Ко всему прочему, мне сейчас не до прелестей семейной жизни. Ты разве не в курсе? Я восстановлен в должности. Более того — отныне я командир первого гарнизона. Почти правая рука Трех.

— Хорошо, что не левая, — голос прозвучал тихо, но змей наверняка услышал эту колкую насмешку. Оторвавшись от документов, я тут же встретился с его оскорбленным взглядом. Добавил громче и четче: — Мои поздравления, командир. Большая честь.

— Действительно. Это большая честь. — Поднявшись с кресла, он за два шага очутился напротив стола. Наклонился, опершись руками о край, посмотрел на меня пронзительно и мрачно. В черных глазах горел огонь ненависти — почти такой же, какой я прятал глубоко внутри себя. — Поэтому впредь не смей унижать меня перед всяким сбродом, ставить на колени и уж тем более заставлять просить прощения у женщины.

— Это не просто женщина, — сказал сдержанно, откинувшись на спинку стула. — Это моя женщина, Райдер. Будь ты даже одним из Трех, я сделал бы ровно то же самое. Дело чести. К слову, мы так и не услышали ее приговора… Так что если она пожелает, я претворю свою угрозу в жизнь, не сомневайся.

— Главное, чтобы тебе хватило сил, — прошипел ящер.

Ноздри его раздувались, на скулах ходили желваки — выглядел он так, будто готов был принять иную ипостась прямо в моем доме.

Такое вполне возможно. Даррен Райдер с юности не видел никаких границ, легко сдавался эмоциям и внутреннему зверю, обращался как по щелчку пальцев. Служба смогла приучить его к порядку и дисциплине, но за время отставки он вернулся к той жизни, которую самовольно оставил в прошлом, и умудрился отравить ее похотью, завистью и гневом.

Изменился. Стал хуже безрассудного юноши. Я уже давно перестал узнавать в нем друга, а теперь и вовсе не видел его за грубыми чертами, ожесточившимися из-за неуемной жажды власти.

Копия своего отца.

— Подписывай, — с трудом проглотив ответную злость, я спокойно придвинул к нему бумаги. — Не заставляй Кассию ждать.

— Кассия, — усмехнулся, лениво взяв перо и макнув его кончик в чернильницу. — Не жалеешь, что отдал мне свою верную служанку?

— Это ее решение, не мое. Я никого не удерживаю силой — каждый может уйти из этого Дома, когда пожелает.

Даррен фыркнул, косо глянув на меня, пока ставил подписи, даже не вчитываясь в документ, подтверждающий переход слуги из одного Дома в другой.

— В этом и заключается наше главное отличие, друг, — заявил он, когда подписал последний лист, и выпрямился. — Тебе не хватит смелости остановить того, кто возжелает уйти из твоей жизни. Проходили уже…

На сей раз его слова задели сильнее, чем нахальное поведение, разворошив старые раны. Но я не спешил отвечать, зная, что не смогу остановиться. Не смогу противостоять ни злости, ни боли, что должна была давно покинуть мое сознание.

— Уверен, она тоже со временем уйдет, — продолжил Райдер, собрав со стола документы. — Как только обо всем узнает. И уж прости меня, я не буду обещать, что не стану ее осведомителем. Поглядим, как долго тебе удастся скрывать от милой леди свою подлинную сущность.

Не дожидаясь какой-либо реакции, он торопливо вышел из кабинета, как и обычно, оставляя меня наедине с гневом и неприятными нам обоим воспоминаниями.

17. Супружеский долг. Кейтрин

Я чувствовала себя так, будто моя жизнь сейчас оборвется с одним ударом топора. А само оружие возмездия окажется в руках моего будущего мужа…

Как перед казнью. И нет бы бежать сломя голову, пока есть возможность, а я самовольно поднимаюсь на эшафот, прекрасно осознавая, чье лицо увижу под капюшоном палача. Но скрываться от последствий своих необдуманных поступков никогда не фигурировало в моих привычках — я сдавалась по своей воле, если считала, что так будет правильно. Признавала вину, извинялась, хоть перед этим и вела себя вздорно и непослушно. Такая своевременная капитуляция послужила рождению нерушимого доверия со стороны моего дорогого брата.

Так что, имея опыт в подобных делах, я решительно, пусть и с клокочущим в сердце страхом, направилась прямо в кабинет генерала. Нам следовало объясниться друг перед другом, иначе деловым отношениям, на которые я рассчитывала, быстро придет конец.

— Милорд.

Я вошла, не дожидаясь приглашения, перед этим, разумеется, коротко постучав.

К таким внезапным приходам дракон явно не привык. Я уловила тень удивления на лице с жесткими чертами, прежде чем растерянность скрылась за уже привычной хмуростью.

Он стоял у окна с заложенными за спину руками. Похоже, до моего появления сверлил взглядом припорошенные снегом горы.

Руки за спиной стали для меня неким знаком, что мужчина держит эмоции под контролем. Сдержанный, холодный, уверенный в своих силах. Правда, за последние три дня, как мне казалось, я умудрилась довести его терпение до опасного состояния…

Быть может, благодаря сегодняшней выходке его совсем не осталось.

— Скажите, что имеется весомая причина вашей лжи, — тут же пошел в атаку генерал, говоря твердым тоном, преисполненным опасности и еле скрываемого раздражения.

Да… Его терпение висит на тончайшем волоске…

Но я не шелохнулась, смело выдержала пронизывающий до костей взгляд.

В сознании забилась совершенно неожиданная мысль. Я вдруг подумала о том, что хозяин Дома Белого Крыла вовсе не похож на моего почившего брата и что он не станет постоянно терпеть мое непредсказуемое поведение.

Страх перед ним если и существовал в сердце, то я не думала о нем и не воспринимала всерьез до этой самой секунды. Должно быть, все дело в той стороне дракона, с которой мне сегодня довелось познакомиться. С жестокой, дикой, мрачной.

Он с такой легкостью и без жалости поставил бывшего командира на колени, на глазах у слуг, как будто Даррен и сам был обычным в чем-то провинившимся слугой.

Пылающий взор, деланное равнодушие, исходящая от мощного тела ярость…

Боюсь, если