Магия Вечности - Бритт Эндрюс

был шанс выбраться из такой ситуации, так это у дикой женщины, которую я любил, и у мужчин, которые любили ее. Я сохранял осторожный уровень надежды, достаточно, чтобы не быть опасным. Достаточно, чтобы продолжать идти.

Глава 11. Сейдж

Я проснулась, свернувшись калачиком вокруг Рыжика. Ее сладкая кожа была теплой и раскрасневшейся от жара моего тела и все еще потрескивающего огня. Ее дикие рыжие волосы были разбросаны по моей руке, ее лицо прижато к моей груди. Я осторожно убрал несколько непослушных прядей с ее щеки. Я не был тем мудаком, который считал, что женщины должны иметь только длинные волосы. Я был тем мудаком, который не хотел, чтобы его женщина меняла что-либо в своей внешности из-за какого-то другого ублюдка. Если она хотела подстричься, это должен быть ее выбор — а не потому, что ей нужно было сбежать от какого-то психопатического насильника.

Мягкие вздохи щекотали мои волосы, и я воспользовался моментом, чтобы поцеловать ее в макушку. Ради Сатурна, я чуть не потерял ее. Снова. Это безумие должно было прекратиться. Я помнил каждый гребанный момент в том тронном зале. Видел Фариса, раздавленного люстрой, слышал крики Кая от боли. Я был готов броситься в бой, буквально. Гребанный Азраэль заморозил меня в воздухе, когда я целился в горло охраннику, который собирался напасть на Фишера. Меня заставили смотреть, как каждый из моих братьев падает, и Хол. Боги. Этот удар должен был быть смертельным.

Худшее, однако, гребанное худшее, часть, которая преследовала меня каждую минуту — бодрствую ли я или нет, — была тем, как я смотрел, как Рыжик полностью ломается перед моими глазами. Предательство ее матери, снова. Как она потянулась ко мне, ища безопасности, и я подвел ее. Как будто я был не более чем марионеткой, а Азраэль дергал за ниточки.

Затем кровотечение. Страх, который я почувствовал, когда она посмотрела на свои окровавленные ладони, был таким пронзительным, таким всепоглощающим, что я не мог дышать. И никто не помогал ей. Сначала. Я бушевал в своей голове, совершенно беспомощный, все мое существо тряслось от первобытной силы, непохожей ни на что, с чем я когда-либо сталкивался.

— Я слышу, как твой мозг работает отсюда, Слоуни, — пробормотала Рыжик, ее голос был хриплым ото сна.

Я крепче прижал ее к себе, больше не беспокоясь о том, чтобы разбудить ее. — Много о чем нужно подумать, — прошептал я в ее голову. — Как ты спала, малыш? У тебя что-то болит?

— Обычные боли, которые приходят с этим... — она махнула рукой над своим животом, — чудовищем.

Я промычал, позволяя себе погладить ее новую форму. — Безумие, что там двое детей. Прямо сейчас. Какими они будут?

Она рассмеялась, и я почувствовал движение под своей ладонью. Нога, скорее всего. — Это безумие. Я стала намного больше, пока была в коме. Я думала, что у меня есть растяжки, но это... совсем другой уровень. Плюс, сразу после того, как я проснулась, я обоссалась.

Мои глаза расширились от этого. — Как... золотой душ в полном объеме?

— Нет, ты идиот, — фыркнула она, садясь, чтобы злобно посмотреть на меня. — Это была всего лишь капля. Одна из этих малышек ударила меня прямо в мочевой пузырь, и все было кончено.

Мне пришлось закатить губы внутрь, чтобы сдержать смех, готовый вырваться наружу. Она действительно могла бы причинить мне боль, если бы я хотя бы улыбнулся ее затруднительному положению. — Мой бедный котенок, — проворковал я, садясь. Мне нужно было, чтобы она была в моих объятиях. — Иди сюда, мисс Пибоди. — Она ахнула от возмущения, но быстро успокоилась, когда я усадил ее между ног и начал массировать ей спину. — Ты такая шикарная в таком виде, — прошептал я ей в шею. — Голая, в пещере, беременная моими детьми...

Ее голова откинулась назад, чтобы опереться на мое плечо, и она посмотрела на меня снизу вверх. — Ты изменился.

Я нахмурился. — Как?

— Мягче, как-то. Менее закрытый. Как будто ты полностью здесь, со мной, и счастлив стать отцом. — Она сцепила свои пальцы с моими. — Я боялась, что ты не захочешь этого.

О черт. Я освободил одну руку и убрал прядь волос за ее ухо. — Я понимаю это. Год назад? Нет, я бы не хотел этого. Когда мы впервые встретились? Нет. Я был невыносимым мудаком, и я сожалею о многом из своего поведения вначале, малыш. Я причинил боль тебе и моим братьям. Я думал, что это была самая худшая часть, знаешь? Быть изгнанным из своей семьи впервые в жизни. — Ее глаза впивались в меня, как ракеты, направленные прямо в мою душу.

— Я понимаю теперь, что это не была самая худшая часть. Я думаю, это — знание того, что мои действия посеяли столько сомнений в твоем сознании обо мне. О моей преданности нашей семье.

— Слоан, — прервала она, медленно поворачиваясь ко мне лицом.

Я вздохнул, проведя рукой по волосам. — Нет, малыш. Я был таким мудаком. Я боялся перемен, боялся того, что твое появление в нашей жизни будет означать. Но я никогда не был счастливее за всю свою гребаную жизнь — несмотря на текущую ситуацию на грани жизни и смерти. Единственное, о чем я беспокоюсь, это не облажаться с моими детьми так, как мой отец облажался со мной. Что, если они возненавидят меня?

Вот он. Мой главный страх.

Она улыбнулась мне грустной улыбкой и покачала головой, не соглашаясь. — Ты гордый человек. Ты многое пережил. Они будут обожать тебя, так же, как я.

Ее лицо расплылось, и я опустил взгляд, не желая, чтобы она видела, как я плачу. Проглотив ком в горле, я заставил свои эмоции взять себя в руки. — Ты простишь меня, Рыжик? Ты сможешь когда-нибудь снова доверять мне?

— Ты тупой идиот, — твердо заявила она, прежде чем прижать наши лбы друг к другу. — Я уже простила тебя. Давно. — Облегчение разлилось по мне. — Боги, я более чем доверяю тебе. Я люблю тебя так чертовски сильно.

О.

— Я не заслуживаю тебя, — признался я, прежде чем взять ее рот своим. Может, я и не заслуживал ее, но она была права — она была моей. И я был ее. Я никогда не отпущу. Мы целовались так, будто это было последнее, что мы когда-либо сделаем, будто была срочность заявить права на другого.

Со вздохом она откинулась и посмотрела на меня. — Что случилось с тобой, когда тебя взяли? Я хочу знать все.

— Это довольно долгая история...

— Хорошо, что у